Палуба крейсера подрагивала под ногами. Свежий морской ветер пополам с мелким как пыль дождём хлестал в лицо. Берега прикрывали бухту от крутой волны, но море впереди всё было покрыто белопенными барашками. Позади был внезапный вызов в Москву и многочасовой перелёт по маршруту Вашингтон – Галифакс – Рейкявик – Лондон – Москва на четырёхмоторным бомбардировщиком Пе-8, пилотируемом прославленным полярным лётчиком майором Энделем Пусэпом. Заунывный гул моторов, белый облачный ковёр далеко внизу. Избегая капризов погоды, майор Пусэп забрался на звенящую двенадцатикилометровую высоту. Самолёт не был оборудован герметичной кабиной, поэтому от перелёта на всю жизнь осталось ощущение сушащей глотку кислородной маски. И это ещё больше утомляет, ведь вместе с посадками для дозаправки целых 48 часов в воздухе.
В конце перелёта Андрей Андреевич, шатаясь как пьяный, сошёл на московскую землю. Точнее, на московский снег. Последний участок перелёта проходил над захваченной фашистами Европой, но двенадцатикилометровая высота и ночь – достаточная гарантия того, что самолёт даже не будет обнаружен. Гарантия гарантией, но всё равно как-то не по себе.
Однако на аэродроме приключения не кончились. Прямо рядом со взлётной полосой Громыко уже ждала эмка, на которой он был немедленно доставлен в Кремль, Засыпанная снегом Москва, синеватая в бледном предутреннем свете. В приёмной известного всей стране кабинета Андрей Андреевича уже дожидался Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов. В кабинет Верховного Главнокомандующего они вошли вместе.
Громыко был потрясён тем, что несмотря на столь ранний час, Верховный уже был на рабочем месте. Андрей Андреевич ранее встречался со Сталиным осенью 1939 года, перед своим отъездом в Соединённые Штаты в качестве советника при постпредстве в Вашингтоне. Сейчас же было видно, как устал этот немолодой человек, несущий на своих плечах ответственность за самую тяжёлую войну в истории России.
Сталин внимательно посмотрел сначала на Молотова, потом на Громыко,
- Товарищи, буду краток, ибо времени нет совершенно. Ситуация на фронтах требует, чтобы Турция пропустила отряд наших боевых кораблей через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море. Они уже впустили в Чёрное море итальянскую эскадру и знают, чем это закончилось для итальянцев. Есть мнение поручить эти переговоры нашему молодому, но очень перспективному дипломату товарищу Громыко. Кстати, о товарище Громыко заслуживающие доверия люди мне говорили много хорошего. Товарищ Громыко – будущее нашей дипломатии. Так что товарищ Громыко должен передать президенту Инёню, что мы готовы забыть об их необдуманном поступке в случае пропуска через Проливы наших кораблей. В противном случае мы будем считать Турцию враждебным государством со всеми вытекающими из этого последствиями. Пойдёте к Стамбулу на крейсере "Молотов". Очень символично. Можно сказать, что Вячеслав Михайлович в своём стальном воплощении тоже будет с вами. Корабли же, которые должны выйти в Средиземное море, будут сопровождать вас в качестве почётного эскорта. Всю дополнительную информацию для переговоров, находящуюся в настоящий момент под грифом ОВ, вы получите в запечатанном пакете уже на борту самолёта.
Сталин посмотрел на Наркома иностранных дел.
– Товарищ Молотов, вы должны были подготовить для товарища Громыко все необходимые документы. Приготовили?
В ответ на слова главы государства нарком иностранных дел передал Андрею Андреевичу толстую картонную папку, перевязанную белыми тесёмками. На этом приём у главы государства закончился, и сотрудники НКВД, разлучив Андрея Андреевича с наркомом, повезли его уже на другой машине на другой аэродром. Он не знал, что когда они с Молотовым вышли, Сталин прошептал, откладывая в сторону так и не раскуренную трубку: «Посмотрим, каков ты в деле, "Мистер НЕТ"»!
В последнее время люди, встречавшиеся с Иосифом Виссарионовичем, заметили, что вождь начал меньше курить. То есть, он вертел трубку в руках, набивал её табаком, но почти никогда не закуривал, в последний момент откладывая её в пепельницу.
Уже когда самолёт поднялся в воздух, командир экипажа подполковник Ольшанский с улыбкой передал Андрей Андреевичу большой пакет из плотной бумаги, запечатанный большими сургучными печатями. Этому экипажу уже не раз и не два доводилось отвозить в Крым самых разных людей. Вот и сейчас попутчиком Андрей Андреевича был Борис Михайлович Шапошников. И у него был свой секретный пакет, содержимым которого оказалась толстая книга, обернутая газетой "Правда" от 14 января 1942 года. То ли книгу обернули чтобы не попортить ценный экземпляр, то ли для того, чтобы никто не мог прочесть название и автора на обложке.
