Гражданин Октябрьский-Иванов, будучи командующим, полностью игнорировал эту задачу флота.
Вождь повернулся в сторону Берии
– Да, Лаврентий, что там за история была с обороной мостов у Павлограда? И кто там ходил в контратаки с пулемётом наперевес?
Сталин взял со стола листок бумаги.
– Цитирую: "Когда командующий обороной мостов майор Петров был тяжело ранен, занял его место и успешно руководил отражением вражеских атак. В критический момент поднял бойцов в контратаку против противника, просочившегося в мёртвую для огня тяжёлых пулемётов зону. На ходу вёл по вражеской цепи огонь из пулемёта "Печенег" с примкнутой патронной коробкой. Сумел продержаться до подхода передовых частей Красной Армии, сохранив в целости мост через реку Самара и станцию Павлоград". За этот подвиг представлен генерал-лейтенантом Василевским к ордену Боевого Красного Знамени. Ну, товарищ майор госбезопасности, что скажете? Может вас в пехоту перевести? Или в десант? Уж вы там погеройствуете.
Санаев покраснел, а Берия философски заметил:
– Геройство – это в нашем деле для персонального употребления, ночью, под одеялом. Для наших сотрудников вообще-то ум нужен... Мне кажется, товарищ майор просто погорячился, неправильно оценил ситуацию.
- Всё он правильно оценил! – Сталин бросил трубку в пепельницу. – Если бы их смяли... Немцы могли бы уничтожить мост, и наши войска оказались бы в весьма сложном положении. Короче, Лаврентий, этому герою – Героя. И майору Петрову тоже – заслужил.
Санаев опустил голову.
– Умер Петров, до санбата не довезли. Пуля рядом с сердцем прошла. Пулю из "Маузера" в упор их бронежилет не держит.
- Дать Героя посмертно, – отрубил вождь, – достоин. Значит так, товарищ майор госбезопасности, возвращайтесь обратно. Можете сказать товарищам Василевскому и Бережному об отводе бригады с линии фронта и передислокации в Кубинку. Но никому больше. Проработайте операции прикрытия, в которых пунктом назначения эшелонов будут Куйбышев, Сталинград, Магнитогорск, а возможно, даже Омск. Надо немного дать работы шпионам, пусть побегают. Всё, товарищ Санаев, можете идти.
В приёмной майор нос к носу столкнулся с человеком, которого знала вся страна. Шапошников Борис Михайлович, маршал Советского Союза, начальник Генерального Штаба, и прочая, прочая, прочая... Вид прославленного советского военачальника был далёк от идеального: серая кожа и мешки под глазами показывали, что маршал болен, и болен тяжело. Машинально откозыряв Шапошникову, Санаев вдруг подумал: что ж это получается? Маршал пришёл уже после него и ждал, пока Верховный поговорит с майором госбезопасности, пусть и не простым. Да, всё чудесатее и чудесатее.
Но мы отпустим товарища Санаева по его делам и вместе с маршалом Шапошниковым вернёмся в кабинет главы Страны Советов.
Хозяин по кавказскому обычаю пожал гостю руку и первым поздоровался:
– Добрый вечер, Борис Михайлович. Как ваше здоровье?
- Здравия желаю, товарищ Сталин, – ответил маршал Шапошников, – пока без особых изменений.
- Очень плохо, что без особых изменений, – вздохнул товарищ Сталин. – Вы не передумали?
- Никак нет, товарищ Сталин, – упрямо сказал маршал. – В сложившихся условиях, когда мне было выказано такое недоверие, я считаю невозможным своё дальнейшее нахождение на посту начальника Генерального штаба.
- Это ви зря так, Борис Михайлович, – вождь прищурил свои желтые тигриные глаза. – Конечно, я понимаю, что вы возмущены, что вас нэ поставили в известность по операции "Полынь"... Но у нас било вполне обоснованное мнение, что число причастных к этой операции необходимо максимально ограничить. И тем более ми не забывали о состоянии вашего здоровья. Товарищ Василевский, как говорится, вник в эту историю с самого первого дня. Вот ми и решили дать ему возможность полностью проявить себя. Погодите, не возражайте. Сказать честно, товарищ Сталин тоже предпочёл бы остаться неосведомлённым, ибо многие знания – это многие печали. Но у товарища Сталина нет такого права. Вот и товарищ Берия, к примеру, считает, что настало время, когда и начальник Генерального Штаба должен быть посвящён в причины всего происходящего... Но прежде чем мы начнём... Лаврентий?
Берия сверкнув стеклами пенсне, взял со стола толстую папку в коленкоровой обложке, и кивнул на стул у края стола.
– Присядьте товарищ Шапошников. Как гласит русская пословица: "В ногах правды нет". Такие документы положено читать, не вынося их из этого кабинета и только сидя.
Маршал взял в руки папку, но тут Сталин остановил его.
– Погодите, Борис Михайлович... Я попрошу вас отнестись к этой информации предельно серьёзно. Это не бэллетристика и не вражеская дезинформация – ЭТО ЕСТЬ!
Маршал Шапошников удивлённо кивнул и открыл наконец папку, на лицевой стороне которой был наклеен квадратик белой плотной бумаги с надписью: "Боевой путь Частей Особого Назначения: Отдельной Тяжёлой Механизированной Бригады, Отдельной Истребительно-Бомбардировочной Авиагруппы, Отдельного Корабельного Соединения".
