Листы в папке были прошиты, пронумерованы и скреплены двумя сургучными печатями. На одной из них, к огромному удивлению Шапошникова, красовался двуглавый орёл, правда, в несколько мутированном виде, а на другой был нормальный герб СССР. В углу каждого листа, как и положено, стоял бледно-фиолетовый штамп "ОВ" – особой важности..
После первых прочитанных строк глаза маршала округлились, но он, сделав над собой усилие, не выказал удивления, помня, видимо, предупреждения вождя. На листах отличной финской бумаги, чётким шрифтом лазерного принтера была изложена крайне фантастическая история. Но Шапошников всё же был начальником Генерального Штаба и имел достаточно полную информацию обо всём происходящем на фронтах. Вот только ему были известны лишь конкретные результаты, но никак не средства, которыми они были достигнуты. Убывший в Крым генерал-лейтенант Василевский отчитывался обо всём лично Верховному. В Генштаб шли сухие сводки без разъяснения подробностей: достигли... разбомбили... уничтожили... разгромили... пленили...
Сейчас маршал читал полную историю этих событий. Это не была привычная для РККА того времени история массового героизма и самопожертвования. Это была история повседневной, даже рутинной боевой работы, когда противника подавляли оперативным искусством, чёткой организацией, техническим превосходством и огневой мощью. Героизм и личное самопожертвование бойцов и командиров, конечно, тоже были, но они присутствовали на заднем плане и ключевого значения не имели.
"Особая авиагруппа"... Краснозвёздные самолёты, внезапно засыпающие спящие немецкие аэродромы ковром из тысяч мелких осколочных бомб и оставляющие за собой пожарища и кучи искореженного дюраля, некогда бывшего боевыми самолётами люфтваффе. Делая своё дело, пришедшие из будущего пилоты истребляли асов Геринга и надёжно защищали бойцов РККА. Тут же были рекомендации по применению существующей и разрабатываемой техники, подготовке лётного состава, тактике ведения воздушных боёв и нанесения бомбоштурмовых ударов. Все чётко и ясно, видна рука профессионала. И подпись: полковник Хмелёв С.П.
"Отдельное корабельное соединение" было не его епархией, но инстинктом профессионального военного маршал понимал, что такие силы в Чёрном море избыточны. тем более, что задача на захват Босфора и Дарданелл пока не поставлена, не до них сейчас. Значит, в ближайшее время следует ожидать операции по переводу части сил на более важные ТВД. Но об этом пусть болит голова у адмирала Кузнецова, тем более что он сам там, в гуще событий, и всё должен сам понимать. Нашёл своё объяснение и удивительный разгром итальянского флота при попытке прорыва в Чёрное море. Гибель двух линкоров и тяжёлое повреждение крейсера вне видимости противника было вызвано применением оружия особой корабельной группы. И теперь сия великая тайна покоится на дне, на глубине почти два километра.
"Особая тяжёлая механизированная бригада"... Путь отмечен победами, удивившими мир. И ещё, личный состав этой части после переформирования только на одну треть состоял из "инструкторского состава", а остальные две трети – краснофлотцы и командиры Черноморского флота. И уже после этого та самая операция "Полынь", сломавшая хребет группе армий "Юг". Значит, можно и нужно перенимать опыт и тактику пришельцев из будущего, совершенствовать технику, обучать личный состав.
Из анализа итогов операции маршалу стали понятны, правда не до конца, аресты и переводы некоторых военачальников. А ведь ему казалось, что снова вернулись беспощадные репрессии тридцать седьмого года. Но ничего, обошлось. Кого-то, как Тимошенко и Власова неожиданно перевёли в тыловые округа, кого-то, как Козлова и Октябрьского, сняли с должности и отдали под суд за противодействие решениям Ставки. Получив сообщение об отстранении от должности и о немедленном вызове в Москву, застрелился ЧВС Юго-Западного направления Хрущёв. Всё, последний лист.
Закрыв папку, маршал Шапошников поднялся со стула. Сталин и Берия, которые о чём-то вполголоса говорили по-грузински, замолчали и одновременно посмотрели на маршала.
– Товарищ Сталин, какими будут ваши распоряжения?
- Всё-таки передумали, Борис Михайлович?! Молодец!
Сталин ещё раз переглянулся с Берией. Верховный помнил, что Борис Михайлович в той истории должен был умереть от тяжёлой болезни, не дожив всего 44 дня до Победы. У Вождя сжалось сердце. Нет, в этой реальности такого не должно произойти. И Победа наступит раньше, и Шапошников проживёт много дольше. До Парада Победы и не только.
- Есть мнение, – сказал Сталин, – что товарищу Шапошникову необходимо предоставить отпуск для поправки здоровья. Сдадите Генштаб своему второму заму. Генерал-лейтенант Василевский будет у нас в ближайшее время заниматься Юго-Западным направлением и, персонально, фон Клейстом. Завтра утром вам необходимо вылететь в Крым, в Евпаторию. Там вы пройдёте полное медицинское обследование у ИХ врачей. Мы знаем, что с ранеными они творят настоящие чудеса, чуть ли не мёртвых воскрешают, так что надэемся, и вам тоже смогут помочь.
