Ее главы «Крысы— любви» утром принес курьер из редакции. Наверное, в то же самое время мои главы доставили ей. Я, конечно, проглотил ее часть в один присест. Хотя сначала собирался дождаться вечера. Доделать работу, потом самому сесть в кресло у окна, открыть бутылочку мерло, которую припас для особых случаев… Как бы не так! Ждать я не смог. Да и кто бы смог на моем месте? Я разодрал конверт и уже к обеду дочитал последнюю строчку («Она принесла цветы. Он принес инжир»). А потом стал ждать. И ждал… и ждал…
— Извини, Арт, — трубка ожила голосом Джули. — Все, можешь говорить.
— Да ладно, солнышко, я потом перезвоню. Ничего срочного.
— Можешь говорить, — повторила она. — Я слушаю.
— Нет, давай я…
— Арт, я уже остановилась. Так что говори.
— Солнышко, ты же не в настроении. Я чувствую… флюиды.
— Ах, флюиды?
— Ну как хочешь, — сказала Джули. — Если это не важно, могу подождать.
— Э-э… Солнышко, я просто хотел сказать… что получил твои главы и…
— Да, я твои тоже получила.
— И я с удовольствием их почитаю, Арт.
— Что ты говоришь?
— Надеюсь, к выходным у меня дойдут до них руки.
Что ж, все предельно ясно (если учесть, что сегодня вторник). Я как-никак разбираюсь в конвертах. Тот конверт от издателя так и просил, чтоб его поскорее вскрыли. Слова Джули могли значить только одно: между нами все кончено.
Будь мужчиной, брат. Не теряй лицо. Надо выпутаться из этого с достоинством. Хотя бы.
— Я просто хотел сказать… Ты очень здорово все написала, солнышко. Я тобой горжусь.
— Тебе правда понравилось? — Еще как! Написано честно и прямо. Это дорогого стоит в наших обстоятельствах.
А стиль… Я, конечно, не писатель. Но по-моему, стиль прекрасный. Вот. Я хотел тебе все это сказать и еще… пожелать успехов.
— И?..
— И удачи. Обязательно удачи, — добавил я. — И… счастья в жизни.
— А еще?
— Вроде все. Поздравляю.
— Нет, это не все, Арт, — сказала Джули. — Что тебе
— Да все понравилось, солнышко. Там все классно. Просто классно. Правда.
— Думаешь, я по голосу не слышу? Ты считаешь, что я была к тебе слишком сурова?
— Ничуть, — возразил я. — Я же сказал, ты все написала честно. И справедливо.
— Но ведь есть что-то еще? Ты что-то недоговариваешь.
Конечно, она попала в точку.
— Ну… пожалуй… меня удивил конец, — сознался я.
— Тебе не понравился конец? — Она явно расстроилась.
— Не бери в голову. Кто я такой, чтоб рассуждать о концовках? Ты же знаешь, у меня с этим как-то не очень…
Хотя, по справедливости сказать, теперь у меня с этим стало получше. За прошедший год я доделал (вернее, переделал) скульптуру для Марлен. Ноги новой фигуры она возлюбила и с гордостью признала своими. Еще я закончил кое-какие работы для грядущей выставки, среди них одну очень славную вещицу — специально к помолвке Гордона с сестрой Крисси. А еще завязал с куревом. Десять месяцев, верняк. А еще — самый главный подвиг — дописал эту книгу. И вот теперь я резко поменял планы и пытался красиво закончить нашу с Джули историю — раз уж стало так безнадежно ясно, что Джули-то со мной давно покончила. До того, как она сказала про выходные, я еще надеялся, что у меня есть шанс.
— Так что там с концом? — гнула свое Джули. — Что именно тебе не понравилось?
— Ничего, Джули. Проехали.
— Нет уж, выкладывай.
Уф! Хваткая девочка. На мякине не проведешь.
— Просто я подумал… Может, они все-таки… в конце концов… могли бы быть вместе.
— Кто они?
— Ну, мы с тобой.
— Мы? — Похоже, я ее изумил. — Хочешь сказать, Арт и Джули?
— А ты кого имела в виду?
— Никого. Арт, я же знаю, чем все кончилось. Я там была, если помнишь.
— Да я не спорю. То, что ты написала, — это настоящий конец. Все, как было на самом деле. Но я подумал… искусство ведь тоже бизнес, рынок. А ты же знаешь, как читатели любят, чтоб был счастливый конец. Так, может, и надо им дать счастливый конец?
— А зачем?
— Ну, не знаю… Кому это повредит? Знаешь, капелька романтики… надежды…
Она часто задышала, но почему-то молчала. Недолго. Пока не…
— По-моему, у меня как раз и есть счастливый конец, Арт. Может, не совсем традиционный, но, думаю, читатели оценят. Чувствуется, что у меня дела пойдут на лад. Так ведь и вышло. Мы с мамой теперь — не разлей вода. Я набралась храбрости и пишу сама для себя. Для меня все кончилось очень хорошо. Ну, не считая Хэла, разумеется. Ты ведь знаешь, что он погиб? Томас тебе, наверно, рассказывал?
