– А ты радуйся, что нет! – Юрий Владимирович посмотрел на него поверх очков. – Дело и так тухлое, скоро нам задницу мылить начнут дорогие друзья из прокуратуры. Убийство-то их подследственность! Я что – можно сказать, приемо-передаточное звено и подручный на подхвате. К тому же у меня своих дел – во!
Он вылез из-за стола, распахнул дверцы железного шкафа и показал гостю забитые папками полки.
– Видал? Я полагаю, у тебя не меньше подобной гадости, – Пулов зло захлопнул дверцы и вернулся на свое место. – Но ты, вместо того чтобы стричь то, что само вылезло, и беречь свое здоровье, как шахтер, лезешь в глубокую яму, забывая о том, скольких там уже завалило!
– На что вы намекаете? – с ехидцей спросил Серов.
– Молодой ты, Серега, – с горьким сожалением, как на убогого, поглядел на него Юрий Владимирович. – Били тебя еще мало. Партия не успела, а от начальства ты научился ловко уворачиваться. Да все до времени, ты уж мне поверь! Как-нибудь не успеешь увернуться, и трахнут дубиной начальственного гнева по затылку. Неприятное ощущение, смею заверить, на себе не раз испытал.
Он ссутулился и уставился в окно, словно увидел нечто очень интересное за покрытыми въедливой московской пылью, давно не мытыми серыми стеклами. И Серову вдруг показалось: лицо Пулова такое же серое, как после долгой тяжелой болезни, когда человек забыл, что такое свежий воздух.
А если так оно и есть? Если эта болезнь называется «слишком долгая служба в органах внутренних дел» и приносит с собой деформацию души и психики, равнодушие и желание во что бы то ни стало дотянуть до выхода в запас без инфарктов, даже если человек служит через пень-колоду. Парадокс? Но факт!
– Значит, вы считаете, Юрий Владимирович?..
– Бес-перс-пек-тив-но! – сразу поняв, о чем речь, твердо произнес Пулов. – Кроме неприятностей, ничего не наживем! Ты вон, я слышал, уже ожегся со своим осведомителем? Погоди, еще не так наткнешься. Я тебе про шахту не зря сказал, старших иногда полезно послушать.
– Но есть же зацепки! – Сергей налил себе еще чаю, как бы показывая, что он не собирается заканчивать разговор и уходить.
– Какие зацепки? – вскинулся следователь. – Какие?! Непонятные записочки на перекидном календаре, которые вряд ли имеют хоть какое-то отношение к делу? Раздробленные кости грудной клетки у погибших? Но если допустить, что судмедэксперт ошибся? Что Трапезникова получила повреждения груди не до того, как ее выбросили из окна, а в результате удара об асфальт? Он ведь твердый, Сереженька!
– «Каштан»! – как камень, бросил Серов.
Пулов опять сник, будто из него выпустили воздух, и раздраженно бросил на стол очки.
– Там обрыв! Полный! Твой стукач в речке. Тот, кто его привез в бар, получил две пули, а предполагаемый убийца сам стал трупом. Мало? И я совершенно не уверен, что ты сунулся именно туда, куда нужно было сунуться. Понимаешь? Не уверен!
– Полагаете, я мог зацепить нечто иное, более серьезное? Но куда уж серьезней?
– Не знаю! – как отрезал Юрий Владимирович. – Уволь, я не привык строить воздушные замки. Меня учили оперировать конкретными фактами, а не полагаться на домыслы. Если у тебя развитая фантазия, тебе и карты в руки: твори, выдумывай, пробуй! И стукачи у тебя есть, а у меня их нет. Поспрошай, может, они чего тебе расскажут? Тогда поделишься со стариком, если еще ему доверяешь.
«Насчет доверия, это он в самую точку, – невольно отметил Сергей. – Не потерял нюх старикан, однако уходит в сторону, упорно отмежевывается, замыкается, как волосатик Карцев. Ну, тот понятно отчего – страх! А Пулов? Чего ему бояться: выслуга лет не иначе как уже есть, и он может в любой момент получить причитающийся пенсион. Неужто страшится начальственного гнева?»
– Почему же, доверяю, – отхлебнув из пиалы остывшего чая, заверил сыщик. – И если чего новенькое будет, непременно поделюсь.
– Ха! – с сомнением воскликнул следователь и натянуто улыбнулся, поняв, что допустил непростительную бестактность.
Серов сделал вид, что ничего не заметил. Его занимало другое. Юрий Владимирович входил в следственную бригаду, созданную прокуратурой, и, само собой, имел доступ ко всем материалам по делу. Не звонил ли и ему неизвестный мужчина, не предлагал ли повидаться в ночном клубе «Тандем» или каком ином подобном месте, дабы сделать уставшему от службы Пулову заманчивое предложение, посулив и деньги, и автомобиль? Ведь это, по большому счету, обеспеченная староста, поскольку на пенсию по выслуге лет теперь не проживешь, разве что если пить водопроводную воду да питаться самым дешевым хлебом!
Ну а если и звонил, то что? И если Юрий Владимирович принял предложение неизвестного, это все равно никак не доказуемо! Нет идиотов сознаваться и трубить на каждом углу о самом себе: глядите, вот он я, продался!
– Поделюсь, – повторил Сергей и отставил пустую пиалу, – Спасибо за чай.
– Не за что, – небрежно отмахнулся Пулов и вновь кольнул коллегу испытующим взглядом. – Может, еще?
