– Нам куда? – выводя машину со стоянки, спросил Серов.
– На Каланчевку, а там я покажу.
Дорогой молчали. Сергей не хотел, чтобы она вновь стала похожей на ежика, но ее молчание угнетало, заставляло думать черт знает о чем.
– Остановите, пожалуйста, здесь, – попросила Эльвира, и Серов послушно приткнул машину у кромки тротуара, – Вон, видите, это мой дом, – она показала на солидное здание сталинских времен. – Вам действительно нужен Зайденберг?
– Да, – неохотно ответил он. Неужели все начнется сначала?
– Вы напомнили мне об ужасе, который я пережила, – девушка нервно разгладила складки платья на коленях. – Если хотите, я поделюсь с вами некоторыми воспоминаниями, но не сегодня.
– Когда же?
– Завтра! Приезжайте в семь. Квартира номер шестьдесят восемь…
Она быстро выскользнула из салона и решительно захлопнула дверцу. Простучали каблучки, и Сергей остался один. Вернее – наедине с разбегающимися во все стороны мыслями…
Он никогда не думал, что так трудно дождаться вечера следующего дня – им овладело странное нетерпение, словно от скорости бегущего времени зависело нечто крайне важное в судьбе.
Ровно в семь он стоял у дверей ее квартиры с букетом цветов. Стоило лишь поднять руку к звонку, как сердце тут же забилось быстрее, и он одернул себя: перестать, ведь ты не мальчишка!
Открыла сама Эльвира. Она была в красивом длинном халате, голова повязана легкой шелковой косынкой. С улыбкой приняв букет, девушка проводила гостя в комнату и усадила в кресло, а сама занялась цветами, сразу предупредив:
– У нас не так много времени. Родители на даче, и мне приходится все делать самой, а сегодня еще нужно на концерт.
– Я подвезу, – пообещал Сергей.
– Спасибо. Но времени все равно мало, поскольку потом мне предстоит собирать чемоданы.
– Уезжаете?
– Гастроли на периферии. Надо же деньги зарабатывать? – она устроила цветы в хрустальной вазе и села напротив. – Если хотите, можете курить. Пепельница слева от вас. Я сама не курю, но гостям иногда разрешаю. Итак, вас по-прежнему интересует Лева?
– Естественно! – Серов закурил и подумал: какую исповедь ему предстоит услышать? И действительно ли она так торопится и завтра уезжает или это женская хитрость?
– Зайденберг очень грязный тип, – она брезгливо повела плечами. – Наворовал много денег и решил, что ему все дозволено.
– Я не совсем понимаю, – слукавил Сергей.
– Все вы понимаете, – махнула рукой Элла. – Не стоит прикидываться недоумком! Когда женщина упорствует, а мужчина жаждет добиться своего, он готов пойти на все. Особенно если он очень богат и имеет большой вес в той области, где женщина никто и у нее нет ничего, кроме смазливой внешности.
– Зачем вы так?!
– А это правда! – на ее щеках выступил румянец. – Он домогался меня всеми способами, но я не уступила. И тогда меня лишили работы и даже угрожали убить.
– Кто?
– Откуда мне знать? Звонили по телефону, запугивали родителей, меня, а однажды вечером подошел какой-то тип и предупредил: коли не наберусь благоразумия, то не достанусь никому, только Богу одному. Помните, как у Пушкина?
– Что за тип? – живо заинтересовался Серов.
– Не разглядела. Честно говоря, у меня душа в пятки ушла. И надо бы бежать, а я словно приросла к земле и шага сделать не могу. Противно вспоминать!
– Вы никуда не заявляли?
– Куда и кому заявлять? – горько усмехнулась она. – Как будто сами не видите, что творится в нашей державе?! Кому я нужна: без средств, без связей, без положения в обществе, без широкой и скандальной известности? Пойти по рукам у меня нет желания, а заработать иным способом сейчас, пожалуй, просто невозможно. Но я выстояла, и победа осталась за мной!
Девушка гордо вскинула голову, ее глаза жарко блеснули. Сергей откровенно любовался ею, не в силах отвести взгляд.
– Преследования прекратились?
– Если быть до конца откровенной, мне весьма помогло одно обстоятельство.
– Исчезновение Левы? – догадался Серов.
Она посмотрела на него слегка недоумевающе, но тут же мило улыбнулась:
– Конечно, вы же из органов, уж кому-кому, а вам должно быть об этом хорошо известно. В один прекрасный для меня день ужасный Лева сгинул без следа, а вскоре мне позвонили и предложили работу. Не Бог весть что, но все-таки деньги. Причем больше, чем в детском саду, куда я уже собиралась вернуться.
– Тянет к детишкам?
– Тянет, – кивнула Эльвира. – Но жить-то надо?! Кстати, история с Зайденбергом имела неожиданное продолжение. Однажды вечером мне позвонил незнакомый мужчина и сказал, что Лева здесь, в Москве, и назначает мне встречу в ресторане «Каштан», чтобы серьезно поговорить.
– О чем?
– Я тоже спросила, и мне ответили: Лева солидный человек и хотел бы обсудить со мной вопрос совместного отъезда за границу.
– Интересно. Когда это было?
– Точно не скажу, но не так давно. Услышав, что этот изувер вернулся, я впала в панический ужас и отказалась петь в «Каштане», а тут подвернулась возможность уехать в глубинку, и раздумий уже не было: куда угодно, только подальше от Левки и его приятеля Хафиза.
– Хафиз? – насторожился Сергей. – Кто это?
