Кстати, а не пора ли потревожить приятеля да налоговой полиции? Говорят, одна удача притягивает другую, как и несчастья чередой следуют друг за другом. И он набрал знакомый номер.
– Привет! Порадуешь чем или нет?
– Серега, ты у мертвого закурить выпросишь, – тоскливо отозвался приятель. – По-моему, ты как раз из тех мужиков, с кем женщине проще переспать, чем объяснить, что она его не хочет.
– Хватит любезностей, – засмеялся Серов. – Лучше скажи прямо: тебе задали нелегкую задачку, а ты, как человек верный чувству долга и дружбы, не смог отказаться. Ну, не тяни.
– Нашел я один валютный счет, на шестьдесят пять тысяч долларов. Все деньги он снял накануне исчезновения.
– В каком банке?
– Подробности при встрече, – уклонился от ответа приятель. – Загляни на днях, может быть, еще что проклюнется…
«Шестьдесят пять тысяч по сравнению с пятьюдесятью миллионами – плевок! – подумал Сергей, положив трубку. – Но знаменателен факт: денежки сняли со счета перед загадочным исчезновением Льва Александровича Трапезникова! И мне очень хотелось бы знать – сколько у него было таких счетов?..»
Ночью Серову привиделся странный сон, будто он блуждает по сырым затхлым подземельям, спускаясь по осклизлым ступеням все ниже и ниже, туда, где в мрачных подвалах стоит черная недвижная вода. На ее поверхности плясал слабый луч его фонаря, и, казалось, вода притягивала и жадно поглощала свет, стремясь оставить дерзнувшего спуститься сюда в темноте, чтобы он потерял ориентацию и стал ее легкой добычей. Испуганный вскрик, плеск сомкнувшейся над головой грязной воды, и в подземельях вновь воцарится тишина, прерываемая лишь стуком капель, срывавшихся с причудливо изогнутых труб насквозь проржавевших коммуникаций. И он, объятый животным страхом, рванулся наверх – к свету, солнцу, теплу, людям, прочь из мертвенного подземелья, похожего на склеп…
Сон оставил неприятное ощущение. Однако за окном сияло голубизной небо – на нем не осталось и следа лохматых туч, – ласково пригревало солнце, обещая теплый, но не знойный день. На кухне уже фыркал чайник и аппетитно шкворчала сковорода – тетя Клава жарила гренки. И сон показался не столь уж зловещим, а вскоре и вообще забылся.
Сергей встал, размялся и привычно взялся за гантели: в юности он занимался многими видами спорта – играл в футбол, выступал на ринге, боролся, бегал на лыжах, отлично плавал, – однако все осталось в прошлом, и теперь он старательно поддерживал форму. Предметом особой его гордости был удивительно сильный жим кистью, развитый настойчивыми специальными упражнениями. Еще в детстве, прочитав книгу Джека Лондона «Морской волк», герой которой мог раздавить в кулаке сырую картофелину, превратив ее в жидкую кашицу, Серов задался целью научиться делать то же самое. И немало преуспел – по крайней мере если картофелина, сжатая его рукой, не превращалась в кашицу, то, не выдержав натиска, крошилась на мелкие части. Не избежал он и модного увлечения рукопашным боем, а затем кун-фу, где тренеры прочили ему большое будущее, но и это тоже осталось в прошлом. Теперь только зарядка, гантели, прыгалки…
После душа он вышел на кухню. Поцеловал колючую щеку отца – по давно укоренившейся привычке старик брился только после завтрака, – потом морщинистую щеку тети Клавы и сел на свое обычное место за общим столом. Завтракали в молчании. Единственно, отец, бросив взгляд на часы, заметил:
– Ты сегодня не торопишься на службу?
– У меня встреча, папа.
Иван Сергеевич понимающе кивнул и больше вопросов не задавал. Когда Сергей выпил кофе и съел гренки, тетя Клава спросила:
– Ты наелся? С собой бутербродик завернуть?
– Спасибо, не нужно. Я сыт!
Он еще раз чмокнул старушку в щеку и побежал одеваться: сегодня у него действительно важная встреча, и опаздывать на нее нельзя…
Минут через сорок он уже был на Курском вокзале и перед самым уходом успел вскочить в электричку до Фрязево. Вагоны были почти пустыми, он облюбовал местечко у окна. Поезд прогромыхал на выходных стрелках, проскочил мост через извилистую грязную Яузу, миновал белеющий на ее высоком берету Андроников монастырь – последнее пристанище на грешной земле великого Андрея Рублева, и втянулся на длинный перегон по Москве до Новогиреево.
На станции Кусково Серов вышел. Остановился на платформе, достал пачку сигарет и не спеша прикуривал, пока не отошел поезд. Бросив быстрый взгляд по сторонам, он убедился: кроме него здесь сошла только одна пожилая женщина с хозяйственной сумкой. Она перебралась на другую сторону путей и быстро скрылась из виду.
Вокруг царила тишина. Прямо от платформы аккуратные аллеи уводили к прятавшемуся в глубине парка старому дворцу. В густых кронах деревьев щебетали птицы. Временами налетал легкий ветерок, принося приятную прохладу.
