– Да, – Александр Трофимович тяжело опустился в кресло. – Присаживайся… В общем, у нас там получилось как за карточным столом: кто кого покроет! Они мне под нос жалобу, а я им рапорта, объяснение секретарши, справку из поликлиники о состоянии здоровья Тура. Это ты хорошо придумал отправить его на больничный. Козырной туз, да и только!
Он радостно рассмеялся, довольный пусть маленькой, но победой: глухая, непримиримая вражда между прокуратурой и милицией возникла очень давно, но не ослабела со временем. Каждое новое поколение успешно перенимало привычки старших и вносило в эту «холодную войну» свою лепту ненависти. Практически никогда не случалось, чтобы работник прокуратуры перешел служить в милицию или наоборот. Поэтому убедительно доказать этим снобам, надзирающим за деятельностью органов внутренних дел, что уголовный розыск тоже не лыком шит и не щадит живота своего ради дела, было особенно приятно.
– Чем закончилось-то? – не выдержал Сергей.
– Пока тридцать суток задержания, но я уже переговорил со следствием. Будем предъявлять Карцеву обвинение и арестовывать, – похвастался Мякишев. – И пусть только попробуют не подписать ему мерой пресечения содержание под стражей.
– Надеюсь, про Лечо вы им ни гу-гу?
– Обижаешь, – Трофимыч включил вентилятор и направил его на себя. – Там трепать языком – все равно что самому себе в карман нагадить! Трепанешь – так или Карцев выскочит на волю, или этот Лечо тут же испарится, и ищи потом ветра в поле.
– Он уже мог испариться, узнав о задержании Карцева, – заметил Серов.
– Вполне, – легко согласился Мякишев. – Но, думаю, он не исчезнет.
– Почему?
– Ну, во-первых, понадеется, что Карцев его не сдаст, хотя бы из чувства самосохранения. А во-вторых, он легко отметет любые обвинения: какие, скажет, дискеты и акционерные общества? Ничего не знаю! И патлатого гражданина, который на меня показывает, тоже вижу впервые в жизни…
– Так, – кивнул Сергей, – но мы с большой долей уверенности можем предположить: Лечо имеет некоторое отношение к исчезновению Рыжова, коль скоро Карцев по его наводке и приказу направился в офис «Кимура».
– Во-во, – подхватил Мякишев, – хорошо еще, не подложили туда бомбу или не пожгли все к чертям собачьим. С них бы сталось.
– А вдруг так бы и поступили? Но просто времени не хватило, и они избрали уже известный вариант? Как бы там ни было, у нас получается цепочка: «Каштан» – Лечо – Сергей Сергеевич. Помните записочку на календаре Трапезникова?
– Помню. А что твой тайный оракул провещал? – с оттенком иронии поинтересовался Александр Трофимович.
Серов молча достал фото Папуа:
– Можете полюбоваться, это Самвел, он же Валерий Митович Папуа. ГИЦ дал о нем все, чем располагает, а мой, как вы любите выражаться, «тайный оракул», опознал Самвела по фото.
– Вот это ты молодец, вот за это хвалю, – расцвел Мякишев. – А представишь пред мои очи самого Самвела, живого или мертвого, – верти дырку в погонах! Мое слово твердо: пробью досрочное присвоение подполковника!
– Заманчиво, да только его еще надо найти и повязать, – усмехнулся Сергей, ничуть не обольщавшийся насчет обещаний начальника: он всегда их лихо раздавал. – Пока попробую подцепить на крючок Лечо, поэтому мне в ближайшие дни могут потребоваться оперативные группы для наблюдения и возможного задержания.
– Дадим, все дадим, – в приступе небывалой щедрости пообещал Мякишев.
Он вернул Серову фото Папуа и, заканчивая разговор, пожелал успехов, еще раз напомнив о досрочном присвоении звания за успешную операцию по поимке или, на худой случай, как выразился Александр Трофимович, «нейтрализации» Самвела.
«Видать, его наверху достали до печенок, – подумал Сергей. – Теперь вместо кнута он показывает расписной пряник: ты только возьми или убей при задержании этого бандита, поскольку ему и так на несколько “вышек” ломится. Мы тебе за это звездочку на погончики приляпаем, а нам, как начальству, под чьим чутким руководством проведена операция, перепадет еще больше!»
Никто не хочет понять: он готов ловить и душить таких, как Самвел, Лечо, и им подобных вовсе не за побрякушки на груди и звезды на погонах! Должна же существовать на свете справедливость! Кто подумал о людях, постоянно подвергающихся опасности, пока по городу разгуливают такие, как Самвел?
Наверное, идиллически настроенные энтузиасты вроде Серова когда-то становились шерифами на Диком Западе, не имея в награду ничего, кроме возможности раньше положенного срока получить пулю и отправиться за черту добра и зла…
Открыв дверь своего кабинета, Серов бросил взгляд на место Тура – уже привык, что тот всегда под рукой, а теперь чего-то заскучал без его вечного зубоскальства и едких, но точных замечаний.
Телефон словно ждал прихода Сергея: тут же разразился пронзительным звоном. Сергей лениво протянул руку к трубке:
– Слушаю, Серов.
– Сергей Иванович? – уточнили на том конце провода.
– Да, он самый. Я вас слушаю, кто говорит?
– Видите ли, мы не знакомы, но у меня есть некоторая любопытная информация по одному интересующему вас вопросу.
