Помолчали. Зажёгшая уже керосиновую лампу Катя, отчего в комнате сразу стало светлей, прошла, очень осторожно и бережно придерживая настоящее ламповое стекло, нынешний дефицит в деревне, и поставила лампу в центре комнаты, на столик, застеленный клеёнкой, и тени попрятались по углам, выглядывая оттуда тёмными изломанными привидениями. Спросила:
— А правда, что те бутылки, что ты сюда притаскивала, это их были, пацанов? Что их твой брат из подпола у них таскал?
— Ну и таскал. Ну и что…
Это было новостью. Все зашевелились, задвигались, прислушиваясь.
— И что вчера Зулька с ним подралась?..
— Хи. Да-ты-что? Наша Зулька? Чё не поделили? — послышались смешки.
— … и навешала Альберту горячих. А за что — за то что прихватила его у курятника, яйца тырил.
— И ничего он не тырил, а так просто…
— Ага, так просто, в чужом дворе!
— Соседский двор-то!
— Ага, и курятник соседский. И он около него «просто гулял». Уж помолчала бы!
Засмеялись. В полумраке от окна послышалось сопение. Показалось, что Кристина вот-вот разрыдается, но вместо этого послышался её голос, тонкий и злой:
— Ни-че-гоооо! Витька с ними скоро разберётся!
— Что он «с ними разберётся»?.. С кем?
— Да всё! Со всеми! — её как прорвало. Давясь словами, она заспешила:
— За всё разберётся! И за папу тоже! Всё выясним! — Витька обещал мне! И куда пропал папа, и почему пропал! И вообще! Вы тут на Витьку катите, а он… он классный пацан, он командир, он организовал тут всё! Что, нет? Парни ИЗ ЕГО ДРУЖИНЫ вон сейчас вас в поле охраняют, и вообще деревню охраняют, гастеров-чурок шугают, — им что, делать нечего?? Сидели бы дома, а они… Потому что Витька! И ночные патрули по деревне! А всего-то два ружья: Витькино и БорисАндреича, Пётр Иваныч не даёт своё! А «Вовки», между прочим, дома сидят и ни в чём не участвуют, и вообще — саботируют! Хотя общей безопасностью — пользуются!! — она выкрикнула это чуть не с надрывом. Её слушали молча. На дощатом крашеном потолке комнаты чуть подрагивал в такт колебаниям пламени светлый круг от лампы.
— А у них фонарики на батарейках! А батарейки кончаются! Их и в Мувске-то только в Гекторе и в Алисе достать можно было, и то за какие деньги… А у «Вовок» есть аккумуляторы, но они фиг поделятся! («- А их спрашивали?..» — поинтересовался кто-то из темноты, но Кристина не обратила на это внимания.) — А никто не обязан, понимаешь, им… тут… И этот, татарин этот, тоже… с дочками! У него генератор; вот Витька правильно сказал, что надо и аккумуляторы, и солнечную зарядку с генератором у них забрать! И сделать общими; потому что… потому что нефиг! А это татарское отродье ещё выступает, эта сопля малолетняя!..
— Но. Нно!!.. Ты полегче давай! — предостерегающе раздалось сразу от нескольких девчонок, но разошедшаяся Кристина не обратила на них внимания:
— И вообще. Что вы на Витьку катите??
— Потому что знаем его.
— Знаете. Да что вы знаете! Он… У него даже кобура, и пистолет, хоть и газовый! Ему Громосеев доверяет! Он вас охранял!..
— Ага, кобура. И газюк несчастный, где-то стибренный.
— Он нормальный, Витька! И газюк — нормальный!
— Ну и живи с ним! С нормальным Витькой и с газюком. Он же теперь «начальство»! Хи-хи-хи.
— И буду!.. — тут она сбилась, и, на мгновение задумавшись, произнесла уже другим тоном:
— Мне мама всегда говорила: «Кристина, если ты вздумаешь выйти замуж «по любви», я тебе все волосы повыдергаю и из дома выгоню! «По любви» — это только для идиоток!
В полумраке комнаты опять засмеялись.
— Правильная у тебя, Кристина, мама, что тут скажешь! — раздался чей-то голос, не то действительно одобряющий, не то издевательский: в колышащемся полумраке было непонять.
— Да! Мама — правильная!.. — секунду подумала и добавила:
— Да вы сами-то?.. Только и думаете где и как пристроиться, за кого удачно замуж выскочить!
Тут же послышалось наперебой:
— Угу. В промежутках между прополкой, заготовкой дров и стиркой. Только об этом и думаем!
— Гляди, Кристинка, угоним у тебя Витьку, мы ведь девушки столичные, знающие…
— Хи-хи-хи!
— Придётся тебе другой вариант для удачного замужества искать.
— Ольк, возьмёшь Витьку? А то я себе его… хи-хи-хи.
— А он что, предлагал? Замуж? Насчёт «подружить» — вон, полдеревни, и вся Никоновка. Приезжала. Ещё до тебя. Там такие парни! Кровь с молоком, куда там Витьке!
— Вот он и не отсвечивал, когда они приезжали; скромненько, с боку стоял. Пока Вовчик с Никоновскими «вопросы решал»!
— Успешно решал, кстати! Всем там хватило!
Из угла, где на кровати полулежала раньше, а сейчас напряжённо сцепив перед собой кисти рук сидела Кристина, послышались какие-то сдавленные междометия, казалось вновь что она вот-вот заплачет, — но вновь она ответила резким и злым голосом:
— Я давно чувствовала что вы дешёвки, девочки! А сейчас это проявилось! И я знаю почему: потому что я вам спиртное перестала таскать! Как таскала ликёры да коньяки — так хорошая была, а как… как ЭТО всё случилось, так вы так… проявились! Дешёвки! Правильно про вас в деревне говорят: шмары мувские!
Наступило тяжёлое молчание. В полумраке сопели, и чувствовалось что сейчас последует взрыв…
