Староста всё же просунулся в комнату, и увидел что священник и вправду в беспамятстве, то есть спит самым беспробудным сном; и серенькое солдатское одеяло, которым он был заботливо укрыт, вздымается на немалом животе от тяжёлого мерного дыхания. Из-под одеяла видна была перевязанная свежими бинтами рука. На столе — две пустых бутылки из-под кагора и стакан с розовым на дне.
— Переживает батюшка… — заметив взгляд старосты, заступилась за него женщина, — Поскольку грех великий. Вы идите, идите. Неча. Завтра с ним поговорите…
Вновь спустились вниз. Дождь, вроде бы, прекратился. Слышно было, как во дворе Вадим, собрав вокруг себя ребятню, торговался:
— Вот кто принесёт десять гильз — тому конфета! Тьфу, чёрт, нет конфет — бутерброд с вареньем. Завтра. И с сахаром, да. Нет, только дробовые, вот такие вот, пластмассовые. Немятые, целые! Автоматными можете играцца, не нужны…
— Ну, ребята, давайте хоть вы. Изложите, так сказать, свою версию событий…
— Разрешите, Борис Андреевич, я, как юрист, в вашем присутствии, как представителя власти, проведу первичное дознание! — вклинился юрист, но Владимир мало-помалу уже вошёл в роль, и быть допрашиваемым не захотел категорически. Перехватив вновь демонстративно автомат, он заявил:
— «Дознание» мы отставим. До лучших времён. И изложу я вам не «свою версию», а то, КАК БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ. А кто имеет своё мнение — может идти лесом. В прямом смысле — вон туда, куда сбежали уцелевшие чурки, может отловить их, и уже с ними «проводить дознание!»
— Это воспрепятствование следствию!.. — вякнул было юрист, но, встретив недружелюбный взгляд Владимира и, главное, услышав во дворе голос приближающегося Вадима, стушевался и скрылся за спиной Мунделя.
— Дядя Вадим, дядя Вадим, а там, за церквой, ещё четверо! А один живой, шевелится! — голоса пацанов.
— Вон, Хронову докладывайте, пусть он с ними разбирается!
Вошёл Вадим, мокрый и злой. Без оружия, как тут же отметил про себя Владимир. Хотя… Пистолет-то тот, что главный у чурок сдал… куда-то же он делся!
Приткнувшемуся к косяку двери Вовчику было явно нехорошо, староста больше не надоедал с «вашей версией произошедшего», и Владимир, с поддакиванием Вовчика и поправками Вадима, коротко рассказал о происшедшем.
Рассказал, собственно, обо всём вполне правдиво, за исключением того, что насчёт автомата невнятно по сути изложения, но нагло глядя в глаза поочерёдно оппонентам, сообщил, что «прибыв сюда с пустыми руками, я тут же обезоружил одного из нападавших, отняв у него автомат и боезапас». Подумал при этом про себя, что хорошо что на нём самодельная Вовчикова разгрузка, а не стандартная армейская, что забрали у «дембелей» в Никоновке. Меньше будет потом вопросов у того же Громосеева. Не к Владимиру, конечно, встречаться с Громосеевым в его планы больше не входило, но хотя бы к тому же Вадиму и Вовчику.
Ясно было что ему никто не верит; он к этому и не стремился. Но тут такое дело — он помнил ещё по лекциям профессора Лебедева: «Историю пишут победители». И, сколь бы не была его версия событий чудовищно неправдоподобна, пока в его руках оружие, а во дворе уже рядком лежат рассортированные им застреленные, излишних вопросов никто задавать не станет. Как и вслух сомневаться в изложенном. Во избежание, так сказать. А потом… Да завтра, скорее всего, его тут уже и не будет!
Во дворе слышались голоса девчонок; кажется распоряжалась Мэгги.
Он излагал сжато, сухо и зло:
— Причиной нападения было желание захватить постройки, запасы и инвентарь общины, и обосноваться тут на зиму. Нападавшие были вооружены, и не ожидали серьёзного сопротивления…
Во дворе послышался голос Хронова, он на кого-то орал:
— Кто, бля, разрешил?? Кто, я спрашиваю? Я Веретену сказал сторожить и не выпускать!! Какого хера??
Послышался звук затрещины и чей-то разъярённый голос:
— Веретено сейчас сам в подвале сидит! Вернёшься — выпустишь. А это тебе чтоб не борзел чрезмерно! … чо?? Ты, сука, ещё за ствол схватись — я тебя вообще в землю вобью, махновец сраный!!
— Володя-Володя, ты не отвлекайся, пусть там молодёжь сама свои вопросы порешает, — попросил его, было замолкшего, Борис Андреевич, и он продолжил:
- Прибыв сюда, я обнаружил, что идёт перестрелка нападавших с неустановленными лицами… — продолжал Владимир, — Также — и я прошу вас, Борис Андреевич, сообщить это товарищу Громосееву, — что «дружина» показала себя никак. То есть совсем никак! В то время как Гуль… то есть неустановленные лица оказали отпор нападавшим… Вовчик вон, с Отцом Андреем, с Катькой и прихожанками в самой церкви четверых… четверых! вооружённых чурок напрочь забили, — в это время «дружина», я напомню, и созданная для охраны и помощи, и вооружённая, кстати! ни-хре-на не сделала для помощи! И только благодаря Вадиму Рашидовичу, а также… хм… неустановленным лицам, — он метнул насмешливый взгляд в сторону примолкшего юриста, — И благодаря автомату… отнятому у нападавших же, — нападение удалось отбить! С потерями, увы.
Староста понимающе покивал.
— А кто же были те «неустановленные лица»? И чем, кстати, были они вооружены?
