И не сдаю оружия без боя?
Вступал ли я в союз с твоим врагом,
Люблю ли тех, кого ты ненавидишь?..
— Оооо, не начинайте только!.. — Вадим махнул рукой и вышел во двор. За ним потянулись остальные.
Разборка уже кончилась; Хронов ушёл умываться и чиститься в дом к кому-то из общинников; молодёжь, парни и девушки, перемешавшись, тусовались около церкви, оживлённо обсуждая произошедшее. И старшая часть населения Озерья тоже никуда не делась и также была здесь. Увидев выходящих из дверей старших, авторитетных в деревне людей, все притихли и стали подтягиваться к ним. Назревало «общение с народом». На Вадима, а особенно на всего перевязанного Вовчика и по прежнему не расстававшегося с автоматом Владимира посматривали с нескрываемым уважением. Ясно было, что происшествие значительно добавило им очков в глазах деревенских и «эвакуированных».
Староста, получивший недвусмысленный намёк на то, что произошедшее могут поставить и ему в вину, а главное, зная, что произошедшее — ещё не все печальные новости, что придётся рано или поздно обнародовать, был грустен. Конечно, пожалуй, нужно воспользоваться моментом и постараться сейчас всех «зарядить на поддержку», чтоб в присутствии Громосеева меньше вякали на местную-то власть… Тухачевский? Троцкий? Батька Махно? А, чёрт, они все плохо кончили! Ладно, будем импровизировать, благо аудитория достаточно внушаемая… Осветитель, свет на рампу!..
Борис Андреевич вышел вперёд перед односельчанами и поднял руку, призывая к молчанию.
— Дорогие односельчане! Вы видите какая беда обрушилась на наших соседей! Не время сейчас устраивать склоки и разбираться кто в чём виноват. В это тяжёлое для нас всех время, когда рядом лежат ещё тёплые тела бандитов, и мы слышим стоны раненых наших сограждан, нам надо…
Укладывались спать. В забитое фанерой окно в пустой комнате на втором этаже хозпостройки по соседству с кельей Отца Андрея порывами бил по-осеннему уже сырой и холодный ветер. Было зябко. За стеной что-то бессвязно бормотал и ворочался пьяный священник.
Вовчик морщился, стараясь поудобнее положить перевязанные бинтами руки — под вечер у него поднялась температура и порезы стали болеть. Особенно серьёзна была рана в груди; хотя и осмотревшая её Алла, специально пришедшая из дома с фельдшерской сумкой, и сам Вовчик заверили Владимира что она для жизни неопасна, сейчас грамотно обработана, и через пару дней начнёт заживать. Но, конечно, на неделю-две о какой-либо работе придётся забыть.
Комнату чисто подмели; девчонки вместе с Владимиром сходили в деревню и помогли перенести из Вовчикова дома кое-какие вещи, призванные скрасить ночевку в неприспособленном помещении: спальные мешки, одеяла, пару матрасов, светильник. Владимир, не расстававшийся с автоматом, прихватил и свой «драп-мешок»: перспектива что сматываться придётся быстро и налегке была вполне реальна.
Поужинали горячим — благо «общинники» были рады угощать своих спасителей.
Остаться на ночевку «на пригорке» решили по нескольким соображениям: бандиты убили троих из семи мужчин общины, ещё двое, включая Отца Андрея были ранены и так или иначе никакого сопротивления оказать повторному вторжению не могли. И, хотя большая часть нападавших была убита или тяжело ранена, опасность что их укрывшиеся в лесу товарищи, хотя и лишённые теперь огнестрельного оружия и руководства, вернутся за ними и чтобы отомстить, была вполне реальна. Уцелевшие общинники так просили Владимира не бросать их, так жалобно и с надеждой заглядывали ему в лицо, что отказать было невозможно.
Девчонки из коммуны, во второй раз за несколько месяцев насмотревшись на трупы и лужи крови, да ещё после страшных новостей от старосты, ушли в деревню бледные, и увели Катьку, однозначно заявив что прямо завтра с утра «начинают переезд»; что будут обустраиваться здесь же — уже и пустующее помещение под «общагу» присмотрели. Конечно, если Вовчик и Владимир с автоматом будут тоже «в общине» — защите от хроновской дружины уже никто не верил. Владимир пока не озвучивал им своё намерение уехать в ближайшие день-два.
Собственно это было и в интересах самих парней, ночевать в церкви: нагрянь вдруг ночью Громосеев с «карательным отрядом» — появлялось лишнее время чтобы сделать ноги из теперь уже негостеприимной деревни — девчонок предупредили чтобы отсигналили. Кроме того нужно было поговорить, обсудить дальнейшие действия.
Четверых раненых бандитов, кое-как перевязав и связав, снесли в склад в той же постройке, до прибытия и решения как с ними поступать товарища Громосеева, — добивать их, несмотря на уверенность Вадима что «за этим дело не станет» никто, включая Хронова, конечно не стал.
