Владимир пожал плечами.
— Да моя жена и дочка это были! — вклинился Вадим. Он был уже вновь совершенно спокоен.
— Чего уж тут. С моим ружьём. Они и выручили, по сути, всех, оттянув на себя внимание и силы нападающих. Пока не прибыл я. С Петра Ивановича, значит, ружьём же.
Тут же во дворе послышался голос самого Петра Ивановича. Он кого-то настойчиво уговаривал «прекратить и не задираться».
Снова звук пощёчины; истошный крик Хронова «Замочу сейчас сууууку!!»
Все, как по команде, выглянули во двор. В центре двора, в розовых от крови грязных лужах, откуда утащили за церковь уже все тела и раненых, полукругом стояла хроновская «дружина», растерянно наблюдая как Илья дерётся с Хроновым. Вернее, это только называлось «дерётся» — на самом деле Илья, выпущенный, судя по всему из подпола Аделькой, умело и веско навешивал Витьке затрещины, от которых тот раз за разом кувыркался в розовую грязь. Вскакивал, разъярённо-яростно вновь бросался «в бой», но ни по силе, ни по технике он явно не ровня был крепкому Илье; а хвататься за висящую у него на боку кобуру он почему-то не стал. Вместо этого он, в очередной раз оказавшись в грязи, встав, и уже не рискуя атаковать, заорал своим парням:
— Грохните его, бля — я отвечаю! Грохните! Лещинский — стреляй в него!!!
Лещинский с Витькиным ружьём в руках, неуверенно поднял было стволы, растерянно оглядываясь на товарищей — которые, надо заметить, тут же расступились от него в стороны, лишив его таким образом моральной поддержки, — но оказавшаяся рядом с ним Аделька тут же и пригрозила ему открытым подаренным Ильёй офицерским виксом:
— Тока попробуй — я тебе нос отрежу!!
А Пётр Иванович, уже со своим ружьём за плечами и с патронташем на поясе, уже встал между соперниками:
— Ребята-ребята, что же вы делаете?? Как можно! Нерусские сплочены — а вы драться? Нашли время!
Илью уже оттаскивали за плечи девчонки; Витька ерепенился и угрожал, но также уже не особенно рвался на обострение.
— Такой экшн — и без аплодисментов! — улыбаясь, заметил староста, глянув из дверей и на «аудиторию» происходящей разборки — почти всю деревню, включая девчонок — «коммунарок», поддерживающих Илью одобрительными выкриками.
«Финиш Витькиному авторитету» — подумал Владимир, — «Если он у него когда и был».
Староста снова стал серьёзным:
— Ну — пусть их. Молодёжь разберётся. Я всё же не понял: Вадим Рашидович… откуда у вашей жены и дочери ружьё? Кстати, их и видели, когда они с ружьём…
— …утаённым от сдачи! В нарушение Постановления Новой Администрации от мая сего года! — злорадно вставил юрист.
— … и где оно сейчас? И где оружие нападавших? Вот… автомат, говорите… — он с сомнением покивал на оружие Владимира, — А остальное? Мы слышали — тут чуть ли не бой шёл!
— А не знаю! — безмятежно ответил Вадим, — Делось всё куда-то! Иваныча ружьё я вон, ему вернул. Моё жена домой унесла. А остальное… куда-то делось! Я чо — пасти его нанимался? Спёрли может.
— Кто спёр?
— А кто-нибудь. И о ружье… — тут он уже зло посмотрел на своего недруга и квартиранта, юриста, — Это «по-ста-но-вление», как вы изволили выразиться, от Новой, то есть Мувской Администрации! А у нас тут ю-рис-дикция сейчас Администрации Региональной! И болт я ложил на мувские постановления!
— Это ты Громосееву расскажешь!
— Расскажу-расскажу, не переживай!
— А дочки ваши? Где? И жена? — это опять Борис Андреевич.
— Домой пошли, я же говорю. Отослал я их. Чо им тут делать.
— Ясно… Ну, завтра пусть в контору явятся. Нужно будет… эээ, показания снять. Вениамин, я правильно формулирую? Вот, к Вениамину Львовичу, он опросит и запишет. Может быть, завтра и товарищ Уполномоченный подъедет. А ружьё сегодня же сдать. На хранение. Мне.
— Ага. Щас! — Вадим метнул в него свирепый взгляд, — Щас я разбежался сдавать!
— Отказываетесь??
— Отказываюсь! А кто хочет забрать ружьё — пусть придёт и попробует!
«— Как бы ему со мной вместе не пришлось драпать!» — подумал Владимир, — «Довыступается ещё».
Но Вадим, видимо, знал что делал. Он тут же перешёл в наступление:
— Вот приедет Уполномоченный — с ним и будем разговаривать! Кстати, и не только о ружье! А и о многом другом, в частности, почему на помощь общине не явился ни представитель власти… то есть вы! Ни ваша «дружина»! Сраная! Ни этот сраный законник, никто!! И почему, да, почему после всего произошедшего, когда чурки, возможно, никуда не ушли, а только на время затаились, вы желаете забрать ружьё!
— Кстати, возникает вопрос… — нахально решил вклиниться в речь Вадима Владимир. Что уж там — нести пургу так нести! — Не с чьей ли подачи нападающие так уверенно нагрянули «на пригорок»! Не гарантировали ли им, что оружие, выданное дружине как раз для защиты населения, не будет в них стрелять?! Ааа??! — он грозно и победно взглянул на оппонентов, — Все эти вопросы надо будет поднять перед товарищем Громосеевым! Пусть разберётся!
— Да!! — обрадовано поддержал Вадим.
Староста заметно увял:
— Ну что вы… я понимаю. Ружьё — оно конечно… Давайте только не перегибать палку… Ты говоришь, что нет любви во мне.
Но разве я, ведя войну с тобою,
Не на твоей воюю стороне
