Большой чёрный пистолет довольно удобно лёг в руку. Что же это за такое?.. У, какая бандура, прям как 45-й старый кольт… не, ну почти. Выщелкнул магазин — нет, не такие большие как в 45-м жёлтые жёлуди макаровских патронов… ууу, Форт-12! Украинский, кажется. Точно, украинский. Нет, с такого стрелять не приходилось… ничего, вроде. За счёт массы должен быть устойчивым, опять же больше патронов в магазине, чем у макарки, длиннее прицельная линия… Отстреляться бы где-нибудь — чёрт, нет времени. Ишь, как его Вадим обиходил: всё почищено, от механизма вкусно пахнет знакомым запахом оружейного масла… для себя отдраконил, куркуль чёртов! Вадим вот… поздно нашёл его ахиллесову пяту: надо было сразу давить на то, что «буду жаловаться твоим женщинам» — он, несмотря на суровый домострой в семье, чувствуется, их согласованного наезда побаивается… Ну, удалось хоть ствол отжать — и то дело! Как же сейчас в дороге — и без ствола? Надо будет отстрелять при случае. А пока что… вот так, за пояс. Потом нужно будет какую-нибудь оперативную кобуру придумать. Найти где, купить… или снять с кого — теперь он думал о таких вещах вполне спокойно.
Патроны — в рюкзак… Да, и куртка. И не только куртка: и он сам, и Вовчик, собирая его в дорогу, вполне по-взрослому теперь понимали, как много значит в пути качественная снаряга. Экипировался он хорошо. Пусть не было шлёма — его заменила плотная бандана; она, конечно, не спасёт от удара головой, но вполне надёжно защищает от ветра. Зато — настоящая, качественная, из плотной кожи косуха — теперь уже жёстко потёртая по левому рукаву и левому боку, где он проехался по асфальту, уходя-перекатываясь от выстрелов лже-ментов, и оттого ещё более дорогая и «боевая», — ни одной ссадины на локтях, плечах, а как от ветра защищает!.. Плотные штаны, берцы «Катерпиллер» — в них только в кирпичные стены пинать; перчатки и рюкзак… Может и зря отказался взять стволы тех ментов — парни настаивали, совали: «На, на, ты что!.. порядок такой, как на Диком Западе, — оружие убитого врага переходит к победителю, не надо ломать зарождающиеся традиции, ты что!.. этих двоих ты, и только ты, вальнул, с третьим в паре с Твёрдой Лапой; бери, эти стволы…»
Отказался. Через посты ехать, да в одиночку; был уже свидетелем как ох. евшие от власти срочники и ещё более ох. евшие менты поступают с теми, у кого с собой стволы… Пистолет-то что — его не видно, а за ружьё, да не дай бог, автомат, могли и в кустики отвести, в канавку, для «окончательного решения вопроса». Да и автомат, единственный не ММГ, а автомат у лже-ментов был таким убитым, что рисковать ради него было нецелесообразно… взял бензином для байка. С парнями из конвоя каравана было проще: у них была «своя тропа». Чёрт его знает как, они что-то рассчитывали — но караван подходил к постам только в то время, когда там дежурил старшим «их человек». Или человек готовый взять на лапу. Или который не хотел ссориться с «Волчьим Легионом». Или… да что говорить! Их не только не шмонали; даже отворачивались когда проезжали через пост байкеры с укороченными двустволками напоказ, типа итальянских гангстерских лупар. Всегда, кроме того случая, когда повелись на липовый «объезд». Масса вариантов. С одиночкой такие фокусы бы не прошли, нет…
Попутчики говорили, что вроде Региональная Администрация разрешила свободное владение охотничьим — но так то Администрация! А тут, в дороге, каждый пост и каждый угрёбок с оружием имел своё мнение на этот счёт, свои законы и свою Конституцию… козззлы! За ствол могли и грохнуть… Что интересно — за мотоцикл, который «в те времена» стоил на порядки дороже какой-нибудь убитой тулки не стали бы — с топливом проблемы, со средствами транспорта проблем нет, даже доки на колёса не проверяют, какой к чертям «угон»?.. — а вот за ствол вполне могли… ствол — ценность, ага.
Ещё давно, в универе, писал курсовую по локальным гражданским конфликтам; из анализа происходящего в горячих точках планеты непреложно следовало, что огнестрел станет общедоступным, и, в общем, недорогим… но! — для тех, кто сможет пережить начальную, острую фазу конфликта — когда у преступных элементов оружие уже есть, а ещё пока существующая, какая-никакая власть, всю свою оставшуюся правоохранительную мощь кладёт на ущемление обывателей, тоже жаждущих стреляющей железки. Бьёт по ним, идиотски считая именно их, неумело вооружающихся всяким стреляющим неликвидом, основой преступности — ну, а с кем же ей, беззубой власти, тогда и тягаться, не с преступными же кланами, не с вооружёнными же до зубов этническими диаспорами? А власть проявить надо, чтоб считались, чтоб уважали… черт, если бы тогда, на поляне, был пистолет! Насколько бы всё было по-другому! Вика бы была жива… да, Вика…
Теперь он очень хотел вновь увидеться с господином… как его? Да-да, с господином Паралетовым; что забрал Вику, чтобы отвезти её в Оршанский центральный госпиталь. Задать ему несколько вопросов. И от того, как бы он ответил на эти вопросы, для него многое бы зависело. Для господина Паралетова.
