Вчера их караван остановился из-за какой-то мелкой поломки у одной из машин, — чёрт побери, это был основной недостаток движения в составе группы: группа двигалась со скоростью своего самого медленного транспортного средства, и вынужденно останавливалась из-за любой поломки в любом тарантасе. Рыдваны, дышащие на ладан, равно как и неопытных водил, в состав каравана старались не брать, но, опять же — «проводка» коммерческое предприятие, и чем больше машин в «колбасе», тем больше навар. И как определишь, что именно этот, на вид вполне приличный внедорожник, вдруг закипит?
С замыкающей машины передали по рации, голова колонны остановилась; матерясь, из головной машины, обшитой «под броневичок» тойоты вылез старший «Волков», высокий сутулый «Стальная Пасть» — байкеры любили показуху, и теперь, кажется, полностью забили на имена-фамилии, так и шло: Пасть да Глотка, Коготь, Клык, Шерсть, Лапа… «Стальная Пасть» явно за металлические фиксы; как дети или индейцы, а скорее как дети, играющие в индейцев, чесслово!
Пасть пошёл разбираться в хвост колонны; байкеры свернули на обочины, привычно занимая позиции для охраны от атаки с флангов; водилы и коммивояжёры, потягиваясь, полезли из машин, чтобы размяться.
Владимир заглушил свой байк; поставил его на подножку, закрепил рюкзак на сиденье. Кражи он не боялся — в караване с этим было строго. Потянулся тоже, выгнулся, повращал корпусом, поприседал. И побрёл в лес — оправиться. От хвоста колонны послышались два коротких гудка, длинный, опять три коротких — значит минимум на полчаса. Можно не торопиться.
Он уже оправился; использовал дефицит — туалетную бумагу, которую запасливый и заботливый друг тоже сунул в рюкзак; заправил рубашку в брюки, застегнул ремень, старательно пристроив лежавший перед ним во время дефекации пистолет под ремень сбоку, прижав его к бедренной кости; и, совсем было собрался двигаться обратно к дороге, когда что-то непроизвольно привлекло его внимание.
Что такое?.. Здесь лес был не очень замусорен, тем более он отошёл довольно далеко от обочины; но и здесь можно было встретить куски полиэтилена, обрывки газет, использованную туалетную бумагу, что-то ещё… мало ли что может валяться в листве и уже желтеющей траве?
Это был не кусок полиэтиленового пакета, не… это был грязно-серый кусок прорезиненной ткани. Ну и что? Мало ли дерьма… грязный кусок прорезиненной ткани с ржавым сквозным колечком — зачем бы? Он присел, зачем-то потянул его за край — большой кусок… давно тут лежит. Уже хотел отпустить его и встать, когда заметил что кусок плотной прорезиненной ткани грязно-серый только с одной стороны, с другой — буро-зелёный. Буро-зелёный с одной стороны, грязно-серый с другой… а? что это? почему он вдруг заинтересовал его?
Поднял его, выпрямляясь, потянул. Большой.
Это был грязнючий надувной спецназовский матрасик, как у Вовчика, только старый, обтрёпанный погодой и дождями, порванный. На таком Вовчик и он по-очереди спали у него дома, вплоть до отъезда в деревню. На котором Вовчик спал в палатке в ту ночь, когда на них напали. На котором несли раненую Вику. А потом на нём же, уже в бурых пятнах крови, погрузили Вику в машину к господину в дорогом льняном дорожном костюме. Который очень торопился. Который обещал отвезти Вику в оршанский госпиталь. На матрасике её и погрузили в машину. Или нет? Он уже не помнил. Наверное на матрасике — ведь салон машины был такой чистый, а Вика в бурых и алых пятнах крови, проступавших сквозь бинты. И она так жалобно стонала…
Нет, не как у Вовчика.
Это был именно его, Вовчиков матрасик.
Из канавы, из-под опавших веток шарахнулась какая-то мелкая зверушка, зашуршала в листве, убегая. Вдруг, внезапно удушливо запахло прелой травой, осенью.
В траве лежал череп с прядями спутанных, замусоренных волос. Неподалеку из-под веток видно было костяк, белые рёбра, покрытые обрывками грязных, почти чёрных бинтов и одежды. Всё, что осталось от Вики.
Без происшествий удалось миновать пост на дороге к коттеджному посёлку. На посту было безлюдно, над бетонной будкой вяло трепыхался серо-синий флаг Региональной Администрации; постовой безучастно курил, сидя на стуле, опёршись в опору шлагбаума, и, лишь чуть повернул голову, провожая взглядом проехавшего поодаль мотоциклиста.
Вот и знакомый посёлок.
