Прежде такой красивый и приветливый, теперь он был какой-то настороженный, насупленный, готовый дать отпор: красивые, ажурные прежде в большинстве заборы, часто из дорогого литья или кованые, теперь были заложены кирпичом; сами заборы поверху, как и ворота, «украсились» поблёскивающими на солнце спиралями «егозы»; кое-где многозначительно видны были электрические изоляторы, служащие опорой для колючей проволоки — ого, и до этого тут дошло?.. Слышался лай собак, и не каких-то домашних шавок, а серьёзных таких, чувствуется, что больших барбосов.
Но, тем не менее, ни на повороте к посёлку, ни на въезде в посёлок Владимира никто не остановил, не сделал попытку обыскать, даже не проверил документы, что его озадачило — неужели тут так всё беспечно? Или… или каждый сам за себя, и никакой общей организации?..
Мотоцикл негромко протрещал по центральной улице и докатил его к знакомому повороту. Как чувствовал! — на подъезде он сбавил скорость и подкатил почти бесшумно, самокатом.
У знакомых ворот между красивыми, выложенными гладкими валунами, столбами, стояли две машины. Полицейские машины. Небольшой фургон и легковой Опель, сине-белой полицейской расцветки, с гербами местной полиции на передних дверцах и с выключенными мигалками. С наспех наклеенными поверх гербов красными надписями «Суверенная Полиция Региональной Администрации Края». Два автоматчика в бронежилетах и касках сидели на подножке микроавтобуса и курили.
Ворота были приоткрыты, там кто-то двигался.
Вот так вот. Приехал, блин, в гости…
С утра у Вовчика разболелась рана и поднялась температура; он с трудом настоял, что бы пойти с девчонками в поле — Катька вместе с подругами хотели оставить его дома. То есть «на пригорке»; отлежаться, и, может быть, только помогать Отцу Андрею, или, «в миру», Андрею Викторовичу класть печь в хоз. здании, спешно превращаемом в общежитие.
Конечно, обстановка накалялась: Аделька ночью бегала к своему Илье, который по-прежнему был без сознания; его мама сказала, что «приходили хроновские», тоже… посмотреть. Уходя бросили «Пусть только поправится, мы ему объясним как на командира наезжать!». Плакала. Просила не приходить больше — боится за неё… Кажется, можно было ждать наезда со дня на день. Хроновские парни, обзаведясь винтовками, стали наглыми; сейчас, когда вся деревня копалась в огородах, они, бездельники, почувствовали себя настоящей властью.
Потому Вовчик и настоял. Если столкновение неизбежно — нужно быть всем вместе. Вадима бы… но тот обособился; теперь он всей семьёй тоже спешно занимался уборкой, подготовкой закладки урожая на хранение, и даже, кажется, предпринял какие-то шаги для нормализации отношений со своим квартирантом, юристом. Тот тоже с семейством копался на выделенном ему участке, драка ему тоже была сейчас не нужна… На Вадима надежды было мало.
Собирались как обычно: две больших тележки, каждая о четырёх авто-колёсах, нещадно скрипевших в осях несмотря на постоянную смазку — для сух-пайка и воды в поле, для урожая с поля; тележки хорошие, тележкам в деревне завидовали… Туда же набросали сетки, мешки, лопаты и вилы, вёдра — и плащи, дождевики — небо с утра начинало хмуриться. Бледно выглядевшему Вовчику даже предложили лезть туда же, типа отвезём, товарищ Сухов, то есть, ой, господин Хорь, хи-хи — девки тоже провели параллели и вовсю троллили его теперь старым фильмом; но он отказался, шёл, держась за бортик. Только положил в телегу большую сумку — девки не спросили что в ней, только переглянулись понимающе.
То, что он в этот день попёрся в поле, и даже то, что Вовчик, чувствуя себя неважно, не впрягся в работу, а больше тусовался возле тележки, подтаскивал пустые мешки и сетки, держал их под ведро; а главное, настороженно зыркал по сторонам, по сути и спасло от серьёзных неприятностей.
Четверых орлов из дружины он заметил первым, издалека, хотя те довольно комично крались, стараясь подойти, незамеченными, поближе.
— Наташ… Наташ! Голову не поднимай и не оглядывайся! — зашептал он девушке, которая в это время пересыпала картошку в мешок, который он держал, — Там вон хроновские орлы крадутся, четыре штуки.
— Ой… я…
— Молчи давай. Вот. Тебе, Катьке и… и Вере отдай. ПотИху. Ну и — как я говорил, первые не влезайте.
— ПонялА. — Девушка приняла в ведро увесистый свёрток из Вовчиковой сумки и, как и было сказано, не оглядываясь, держа ведро с торчащим из него пакетом за собой, пошла к девчонкам. Не, нормально проинструктировал… тоже озираться не стали, потусовались в кучке, и опять распределились… только как бы случайно уже полукругом охватывая тележку и, стоявшего около неё, Вовчика. А так — чо, работают девчонки… головы не поднимая, ага. Это точно их Катька расставила! — с теплом подумал Вовчик, и вновь стал как бы по делу шебуршиться на тележке, перебирая сетки и мешки. Блин, пыльные какие мешки… сумку засру совсем… хорошая сумка была… ага, пошли!
