Быстрые руки обняли его за талию, погладили спину, кольнув коготками («- Не больно?..»), скользнули по трусам, упругие бёдра прижались к его ногам. В трусах Вовчик почувствовал нарастающее неудобство, попытался отстраниться, но девушка удержала его: — Что ты, что ты?.. Не бойся! Я ж сама пришла.
Тело её грело как печка. Вот чёрт, ситуация…
— Отойди, а? Я психологически неуравновешен.
— Хи-хи. Класс. Сейчас я тебя уравновешу.
Она потянулась к нему — они были почти одного роста, — потянулась губами к губам. Они поцеловались быстро, с каким-то болотным чмоканьем. Стало немного смешно.
— Дверь-то закрыть надо… — только прошептал. Чёрт, чёрт!.. Опять же — сама ж пришла, я ж не…
— Я сейчас закрою. Не беспокойся.
Негромко стукнул опущенный крючок.
Вот чёрт… вообще лучший способ от стресса, это, конечно, алкоголь и секс. А то фиг заснёшь — уговаривал себя Вовчик, и, собственно, уже чувствовал, что уговаривать и не надо. Скорее даже местами наоборот: секс и …
— Иди давай сюда, иди, пойдём!.. в постель. А? — она потянула его к кровати.
— Постой, ты это… что сказала, что это: «мы же понимаем»?
— Ну, мы. Завтра Вера придёт. Нравится тебе Вера? А я?..
— … …ну вы, девки, даёте…
— … даём, даём!.. Не всем только. Таким как ты — даём!..
Фонарик всё неярко и упорно светил в угол и на дверь. Ночь обещала быть нескучной.
У знакомых ворот между красивыми, выложенными гладкими валунами, столбами, стояли две машины. Полицейские машины. Небольшой фургон и легковой Опель, сине-белой полицейской расцветки, с гербами местной полиции на передних дверцах и с выключенными мигалками. С наспех наклеенными поверх гербов красными надписями «Суверенная Полиция Региональной Администрации Края». Два автоматчика в бронежилетах и касках сидели на подножке микроавтобуса и курили.
Ворота были приоткрыты, там кто-то двигался.
Вот так вот. Приехал, блин, в гости…
Владимиру ждать в засаде пришлось недолго: из открывшихся ворот показались люди. Трое в гражданском, и ещё двое так же, как и сидящие у машин, экипированные в военную форму, с автоматами. Гражданские несли пару объёмных сумок. У двоих из них были на рукавах какие-то шевроны… Гражданские пиджак и куртка — и какие-то шевроны… А с ними вышел кто-то в очках, одетый ну уж совсем неподобающим образом: в роскошный, до пят, белый с золотом, халат, подпоясанный золотистым же, с большими кистями, поясом… чёрт, что же это такое??
Автоматчики бросили окурки, вскочили и засуетились. Приняли сумки и попрятали их в машины, сами также начали рассаживаться по машинам. А вышедшие из ворот гражданские стали вполне дружески прощаться с Виталием Леонидовичем, — теперь Владимир уже не сомневался, конечно же, это был он, Виталий Леонидович, старый папин друг, депутат Госдумы; теперь он его узнал… Гражданские с ним пожали друг другу руки, а один даже и обнялся, и, о чём-то оживлённо продолжая разговаривать, также расселись по машинам. О чём они говорили, отсюда нельзя было разобрать, но одно было ясно — никаких враждебных намерений они не выказывали.
Вскоре хлопнули дверцы, и машины, развернувшись, выкатились из тупичка. Владимир, чтобы не маячить, отошёл чуть в сторону, облокотился задом на байк, сделал задумчивое лицо. Документы в порядке, пистолет и запасной снаряжённый магазин он заранее спрятал поодаль в траву, откуда ранее и наблюдал за происходящим.
Машины проехали мимо не останавливаясь; сидевший рядом с водителем мужчина мазнул по нему равнодушным взглядом. Вскоре машины скрылись за поворотом.
Дорога научила Владимира быть осторожным и неторопливым, особенно, когда и спешить никаких поводов не было. Он и не спешил. Ну что… вроде бы как всё складывается удачно. Полицейские, эти, СПРАК как их называли, свалили, не забрав с собой, как он боялся, папиного друга, который, если не считать коробку в рюкзаке с тугими пачками американской валюты, был, пожалуй, единственной зацепкой в этом теперь мире. Впрочем, можно бы ещё податься в «вольные стрелки», к этим, байкерам… много суеты, минимум выхлопа; а зимой что будет… ну что, будем выдвигаться? Эти вроде, бы уехали, и возвращаться не собираются…
Он не успел додумать: калитка рядом с воротами, такая же красивая-кованная, но, как и ворота, забранная теперь изнутри какой-то плотной тканью — явно чтобы не просматривался двор, приоткрылась, и появился вновь он же, Виталий Леонидович. За его плечом маячила, выглядывая, девичья фигурка в джинсЕ. Он отталкивал её локтём, и, кажется, что-то возмущённо ей говорил. Потом, поблёскивая стёклами очков, он сложил руки рупором, и обращаясь именно что в сторону к Владимиру, крикнул:
— Володя!! Ну что ты прячешься?!! Тебя давно уже срисовали! Иди сюда сейчас же!!
— Во-овка!!! — звонко донеслось и девичье из-за плеча Виталия Леонидовича.
Владимир вышел из-за угла ограды, и, подняв приветственно руки, помахал. Это были свои. Свои. Ну наконец-то! Доехал.
— Вовка!!! — опять визгнула девчонка — Наконец-то!!
