— Профессор Лебедев бы сказал, что это классическая ситуация, когда политика ведет политиков; кто сумеет удержаться на гребне поднявшейся волны, тот войдет в Историю, кто не сумеет — тот просто отпадет в процессе эволюции, вот и всё… А обществу сейчас нужны пассионарные лидеры, молодые. Хоть и уголовники. Нужны центры кристаллизации, а это всегда то, что выделяется из субстрата, из однородной общности. Да, мы учили это…
— Одно дело учить, другое — видеть воочию. Вот… шпроты накладывай. Паштет. Представь себе, сейчас во власть полезли откровенно больные люди, вполне себе даже стоявшие на учёте в психоневрологическом диспансере. Благополучно и «удачно», кстати, сгоревшем в самом начале «движения» вместе со всеми больничными карточками. Больные люди теперь лезут делать политику! «Двинувшиеся» в сексуальной сфере, как тот же Лижко, явный пи… то есть гей, ты понял о чём я; ещё больше двинувшиеся на насилии; патологические садисты и потенциальные серийные убийцы сейчас лезут во власть, стараются встать во главе каких-то «движений»… и у них получается, получается, Володя! Потому что люди во время, когда потерялись социальные ориентиры, идут за теми, кто демонстрирует уверенность; а кто, как не психи, очень уверены в себе и в своих решениях…
Бывший депутат разволновался, рассказывая:
— Знаешь, Володя, сейчас во власть пролез всякий сброд. Мне кажется, что у некоторых их них имеются явные суицидальные наклонности! Ничем другим я не могу объяснить некоторые их действия, кроме как желанием покончить с собой и заодно утащить с собой побольше народу… Они готовы лить кровь, Володя, а самое страшное — они готовы лить кровь бессмысленно!
— В чём это проявляется?
— В немотивированной жестокости, прежде всего. Группировки сражаются между собой, как будто от того, кто будет контролировать тот или иной район что-то зависит. Сражаются… сражались, до объединения, чисто за территории, даже не за ключевые объекты, просто чтобы иметь возможность сказать «Вот, мы контролируем Железнодорожный район!» — хотя кому он к чёрту нужен вместе с железной дорогой, которая не функционирует! Правда, сейчас они объединились. Надолго ли… Ты знаешь какого уровня зверства законы принимаются? За кражу — смертная казнь. За бытовую драку без последствий — каторжные работы! Впрочем, благодаря этим зверствам в Оршанске сейчас относительно спокойно. Сам увидишь, мы съездим как-нибудь.
— Почему же вы, Виталий Леонидович, не участвуете в наведении порядка? — задал вертевшийся на языке вопрос Владимир, — С вашим опытом и знанием жизни… кто-то же в этой заварушке должен стать и победителем!
— Это бесполезно, Володя! — уверенно сообщил экс-политик, — Абсолютно. Просто не то время. Сейчас время кипения, всякая накипь вынесена на поверхность. В гражданской войне, к которой всё идёт, не бывает победителей, есть только выжившие; вот мы выжить и постараемся. И только через время, когда само время уберёт эту накипь, только тогда…
— Время уберёт? Само?
— Я понимаю твой скепсис, Володя. Но… у меня семья, и на роль ррреволюционера я не гожусь… К моим словам перестали прислушиваться, сейчас вообще прислушиваются только к силе. А я уже… уже и не молод. И мне есть что терять…
Он взглянул на дочь, и украдкой — на молодую жену. Всё было ясно. Но Владимир всё же спросил:
— Не опасаетесь?
— Чего?
— Что не удастся отсидеться. Что придут поквитаться за прошлое. Или просто придут, просто так; потому что стены, потому что покажется, что что-то можно взять. И не удастся откупиться как в этот раз. Или вообще придут, чтобы прогнать. Государство-то, конечно, разваливается, но можно ведь погибнуть под обломками. Придут…
— Тогда… тогда, Володя, придётся взять в руки оружие и вспомнить молодость. Задействовать все те сюрпризы, что тебе сегодня показывал и ещё кое-что. К тому же есть и резерв. Это…
Владимир слушал его и думал, что не сработает всё это, ой, не сработает! Все эти коттеджи, да хоть замки! — если захотят свести счёты, способ найдут. В такой ситуации, наверное, лучшая тактика — незаметность и удалённость. Хотя… вот у Вовчика — казалось бы, ну куда ещё удалённей и безобидней, — нет! И продналог всадили, и подселение, и местное же «начальство» образовалось, не такое «крутое» как в центре, но от этого не менее вонючее и жестокое. Нет, не спрятаться и в глуши… Всё непонятно, зыбко, неясно. Что предпринимать было бы оптимально? Может быть действительно — «влезть в тему», попробовать поучаствовать в местной политической каше с расчётом сорвать банк?..
