И «тапочники» действовали сноворовисто, привычно — видимо, не первый отель шерстили. Окружили, держа автоматы не то что бы наизготовку, но вполне под рукой, и скалились, беззастенчиво разглядывая и между собой переговариваясь. Чувствовали себя тут хозяевами; да они и были хозяевами.
Рамона отыскала глазами толстенького юриста, как его? Владлен назвала его супруга — чо-то он притихший, а ведь самое время вроде как «высказать претензии» и «вчинить иск». Дошло до придурка, что эти тут любой «процесс» выиграют — вон их сколько, «адвокатов с автоматами».
О, и Али тут. «- Будим делать пирикличка и срафнить списки!»
— Али, слышь. А где Аббас? Где все? Эти вот… они вообще кто? — спросил негромко, стараясь не нарываться, Женька.
— Ето… Ето новый власть. Пиридставитили Исламский Камитет! Вот! — оторвавшись от бумаг, указал рукой Али, и все обернулись. В открывшуюся стеклянную дверь вошёл абрек, вернее, в точности как на фото и репортажах по ТВ выглядел какой-нибудь душман времён Афганистана, Чечни или Ливии с Сирией: непонятно-средних лет, ему можно было дать и 30, и сорок пять; с окладистой чёрной как смоль бородой по грудь, столь нехарактерной для египтян; смуглый, с быстрыми властными движениями и повелительным голосом. Одет он был «по военному» в отличии от сброда «тапочников» — в песочного цвета камуфляж, песочные же берцы с матерчатым верхом, такого же цвета бейсболка, перевязанная зелёненькой ленточкой с чёрной арабской вязью по ней. Автомата у него не было, зато был большой пистолет в пластмассовой серой кобуре на ремне, такой большой, что нижняя часть кобуры была пристегнута к бедру ремешком, чтобы не болталась. Также на ремне у него висел здоровенный нож…
Судя по всему, он был тут главный. На ходу он что-то, по своему, говорил поспешавшим за ним нескольким арабам, и выглядело это как авианосец, идущий во главе авианосной группы из эсминцев, крейсеров и всякой прочей мелочи. Или как лев во главе прайда.
Оп-па, а это кто? Этого я знаю, этот из обслуги отеля. Это ж бармен из холла, я его помню, хотя он недавно работал. Вообще, все из местных, кто не слинял с началом событий по домам, тоже были здесь: и улыбчивый Халид с тремя такими же молодыми сподвижниками, и ещё несколько парней, время от времени мелькавших на территории и бог знает чем живших всё это время; и несколько разновозрастных и по-разному одетых других египтян, которые на территории не мелькали, и, видимо, отсиживались в своих магазинчиках.
Они стояли отдельной группкой, не смешиваясь с «гостями», и с подчёркнутым вниманием смотрели на Али, который был для них сейчас определённо начальством; а при появлении бородатого с эскортом уставились на него. Прям ели его глазами; Рамоне пришло в голову такое определение как «верноподданно». Ишь ты, даже на Аббаса прежде так не смотрели, видать и правда всерьёз власть сменилась.
Замеченный ей знакомец, бывший бармен, теперь явно был «из этих» — молодой невысокий парень был в джинсах, в светлой футболке — и с автоматом на ремне. И он шёл рядом с бородатым, и со вниманием слушал его реплики.
Бородатый только скользнул взглядом по толпе «гостей» и подошёл к группе соотечественников, заговорил с ними жёстко, повелевающее. Его также как сопровождающие с почтением слушали.
Началось «собрание». Собственно, вёл его Али; он поначалу со всем возможным уважением выслушал обращённую к нему длинную тираду бородатого, поклонился, что-то ответил по-своему; и обратился к «гостям»:
— Ээээ… придставляю вам новый босс. Ето есть Джабар… аль-Мас… эээ… Джабар Несокрушимый. Он есть типерь тут главный, в…
Его беспардонно перебил длинной фразой парень с автоматом, тот, что был раньше барменом. Чёрные его глаза так и зыркали по толпе гостей.
Али выслушал его, поклонился (- «Ого!» — отметила для себя Рамона) и поправился:
— Главный тут, в атели… — он с трудом подбирал слова, — И в близких ателях вот он — Гамаль. Он… он типерь тут главный от Исламский Камитет. Джабар Несокрушимый — подобострастный поклон в сторону стоящего к нему поодаль боком бородатому, продолжавшему что-то внушать почтительно его слушавшим соотечественникам, — есть старший над всем восток Шарм-аль-Шейх! Он отвичать за парядок и законность ваапще! И за соблюдение норм шариат. Джабар есть амир восток Шарм-аль-Шейх — панятна? Гамаль — амир наш атель. И есчо три атель он амир.
Он помолчал, погрустнев; видимо переживая, что вовремя не ушёл и не стал тоже «амир трёх атель», и продолжил:
— Сийчас мы сделаем перекличка по номерам атель и фамилий!
