Он стал называть номера и фамилии, а гости отзывались; Али что-то помечал в списках. Если кто-то не отзывался — он возвращался, выкликая жильцов соседних номеров, и вдавался с ними в длинные и путаные выяснения, куда делись жильцы из номеров пустующих. Это оказалось долго и нудно; гости сначала исподтишка, потом открыто стали поднимать валяющиеся тут и там стулья, рассаживаться на них, а то и на пол. Двое настойчиво запросились в туалет; Али беспомощно обернулся на расхаживающего среди гостей и что-то высматривающего Гамаля; а тот сначала злорадно запретил, а потом, когда просящихся стало уже четверо; и одна несчастная, ставшая чуть ли не зелёной от невозможности терпеть, тётка, даже, кажется, обделалась, позвал одного из тапочников, и тот куда-то их сводил.
— …куда уехать?.. Это точно? Вы сам видеть? В аэропорт уехать? Вместе с ребёнка? Кагда? — продолжал дотошно докапываться Али, как будто не всё равно ему было, кто и куда из бывших гостей драпанул из отеля с началом событий. С другой стороны хотелось верить, что порядок восстанавливается, и новая власть не пускает дела на самотёк…
Уже и бородатый Джабар закончил с египтянами, и те ушли; а Джабар в сопровождении пары «солдат» отправился к бару, откуда, вернее, из глубины помещения, кто-то из бывшей обслуги тащил уже бутылки с водой, картонные коробки с соком, горячий чай… А Гамаль всё расхаживал среди гостей, и, как заметила Рамона, несколько раз, что-то или кого-то высмотрев, довольно и злорадно улыбнулся.
Наконец перекличка закончилась, и Али отдал списки с пометками Гамалю. Тот рысью подбежал к бородатому, рассевшемуся в кресле у стойки и пившему чай в торжественном одиночестве; о чём-то с ним перетёр, и, вернувшись к гостям и Али, распорядился:
— Щенщин атдельна, мущщин атдельна! Вот суда щенщин, суда — мущин! — он показал рукой.
— Зачем это?? — возмутился кто-то, но Гамаль не удостоил его ответом. Оробевшие гости стали перетасовываться по полам.
«— Наверно так у них по шариату положено?..» — робко вполголоса предположила некая тётка.
— Какое мы-то отношение имеем к шариату? — хмуро заметил мужчина, и та замолчала растерянно.
Рассортировались; в том числе и анимация. Сволочь Али и мерзавец Гамаль знали ведь, что они-то не из «гостей», они относились к обслуге отеля; но когда Аганазар попытался по-свойски подойти к новому тут «начальнику», Гамалю, и поговорить в тему, тот только отрицательно покачал головой, перехватил поудобнее автомат и скомандовал:
— Нэт! Как фсе!
Ясно стало, что деление сейчас идёт на «наши-чужие» отнюдь не по принадлежности к отелю, даже не по принадлежности к «Пегасу», которому отель и принадлежал и который до последнего времени тут и рулил всем, назначал начальников, тасовал персонал; — теперь разделение шло по другим критериям. Вот даже Али был для них сейчас, видно, не вполне «свой»; а лишь «помогальник». И не «свои» были ушедшие уже египтяне; и уж точно не свои были они, европейцы; неважно, что, к примеру, тот же Аганазар совсем даже и не русский, а азербайджанец.
Разделились, растерянно ожидая продолжения. Хоть бы воды сначала дали, или покушать! — а с кухни начинали доноситься аппетитные запахи…
Подошёл напившийся чаю бородач. Нехорошо осмотрел женщин, останавливая взгляд маслянисто блестящих чёрных глаз на молоденьких, что-то по своему сказал Гамалю; тот угодливо захихикал. Подошёл к мужчинам. Лицо его сделалось жёстким, а взгляд цепким, ощупывающим. Спросил о чём-то Гамаля — тот ответил. Потом обратился к «гостям», которые при его приближении непроизвольно, хотя он и не требовал, повставали кто сидел, — Гамаль перевёл:
— Кто работаль большой фирма? Кто есть владелец большой своя фирма?
Все молчали. Как-то у всех мужчин одновременно возникла мысль, что бородач с пистолетом не собирается становиться партнёром какой-бы то ни было фирмы, не для того спрашивает.
— Не понимать?.. Кто есть босс свой фирма, тот ехать домой первый! Ну?
Из женщин это обращение услышали. Раздалось:
— Лёша, Лёш, что ж ты??
— Михаил, да назовись ты! Уважаемый, вот, мой муж; он в большой фирме работает, в ИнтерПродукт; он начальник отдела маркетинга, его все уважают! Мы вместе. Отпустите нас, пожалуйста, поскорее, у нас дома двое детей маленьких!
— Владлен, скажи же ты им! Мужчина, мой муж юрист в крупном холдинге!..
Бородач удовлетворённо улыбнулся; Гамаль же принялся уточнять:
— Ваш муж какая? Лёша — это вы? Юрыст — ето что? Какая фирма?.. Вы чем занимаетесь? — обратился он, наконец, к солидному мужчине в очках с золотой оправой.
— Столяр я! — буркнул тот.
— …? Какая?
— Столяр-краснодеревщик. С деревом работаю.
Гамаль с недоверием посмотрел на его очки, потом на руки; потом переключился на остальных:
— Дамой хотите? Говорить кто работает! И какой комната!
Понеслось вразнобой:
— …менеджер на хладокомбинате… учусь я, студент… …геодезист я… я в крупной фирме работаю, в «Махеев», зам. начальника по сбыту, а причём тут это?.. … у меня фирма своя, только маленькая, канцтовары, а что?.. …работаю я тут, в анимации, Гамаль, ты что, ослеп??.. …начальник цеха я…
