— Аааа. Коммерс… — лица вояк искривились презрительно; но Владимир это предвидел, и поспешил перехватить ситуацию:
— Я тут недавно. Я с области, из деревни Озерье — слышали, может? Никоновский район? Наши там скинулись — чтобы тут, в центре что-нибудь замутить, чтоб продукты в Оршанск поставлять — ну и в обратку чтоб что-то шло… А я тут в обстановку не втыкаюсь — вы ж, ребята, местные, в раскладах разбираетесь, что подскажете?..
— Война идёт… а эти тут… ресторан!.. — прошипел неприязнённо один, — Нефига себе, «деревенские» борзеют!
— Мы там, в деревне, вообще насчёт «войны» не в курсях! — поспешил ответить Владимир, — У нас телевизоры не работают, света нет. Радиоточки только — несколько на деревню, и то, у кого батарейки есть. Потому я и… Кста, сейчас коньяка ещё принесут. И горячее — за счёт заведения, разумеется.
Последняя фраза подействовала.
— Нормальна.
— Нихрена себе люди живут! — потянулся один, — Ни про чо ни в курсях… Чо. В натуре света нету? А техника? А как посадки там, уборка?
— Вручную всё.
— Данунах?.. — не поверил один, — По «Вестям Регионов» говорят, что сельские районы укомплектованы техникой и топливом на 65 %…
— Да гонит он, что из деревни! — продолжил гнуть свою линию один из вояк.
Тогда Владимир просто показал руки — с реально коричнево-чёрными мозолями, не успевшими сойти за время оршанской эпопеи. Это возымело действие, как и то, что официантка принесла гуляш и бутылку коньяка, — Владимир был принят «как почти свой». Во всяком случае ему поверили, что работать руками ему приходилось, и значительно больше, чем им самим, Оршанским.
Начался разговор. Все парни воевали в неком «территориальном батальоне» — Владимир так и не смог уяснить, что это за вид формирования. Как он понял, это было что-то среднее между нацгвардией в США и Частной Военной Компанией, или, говоря по-отечественному, ЧОПом.
Оружие они получали «от Региона»; но форму приходилось покупать «за свои», чем служивые были очень недовольны. Особенно сейчас, когда холодало; и нужно было спешно переходить на осенне-зимний гардероб. Которого не было и не предвиделось. «За свои»?.. За какие «свои», если всё это время они «в поле»? Какие заработки, откуда; они же не Верный Вектор, «суки, стоящие только на блокпостах» и «обирающие проезжающих». Снабжение полагалось «от территории», но «территории», сформировавшие подразделение, такое впечатление, что сразу после его отправки на передовую, забыли о его существовании. Снабжаться приходилось «самостоятельно», что любви у местных жителей, конечно, не добавляло.
Владимир подливал коньяк, сочувственно кивал — и расспрашивал; стараясь поменьше углубляться в конкретику — где стоят, какие части, чем вооружены, — не хватало еще, чтобы в нём заподозрили мувского шпиона! Его больше интересовал быт вояк, и то, что можно было назвать «психология» — за что, они, собственно-то, воюют?
В этом вопросе царила полная неразбериха.
Кроме довольно расплывчатых по смыслу лозунгов «мы воюем за Регионы!», «против мувского диктата!», «чтобы самим решать свои вопросы, чтоб никто к нам не совался!» парни, собственно, ничего объяснить не могли. Мотивация их пока оставалась для Владимира загадкой; и он, всё подливая им коньяк, расспрашивал: с чего всё началось; для чего они, тогда ещё студенты и молодые рабочие, пошли на площадь перед Оршанской Администрацией «требовать»; что они требовали — и что получили; и что в дальнейшем надеялись получить?
Ответы в процессе беседы были настолько бесхитростны, если не сказать глупы, что он поражался — как можно было взрослым ребятам, не глупым на вид, взять в руки оружие и идти убивать таких же пацанов из Мувска и области, руководствуясь такими побуждениями?
Ответы их, сколько он не «насиловал» парней, заходя то с одного, то с другого края, варьируя вопросы; как карусель, крутились по кругу: «- Пошли воевать, потому что сил больше не было терпеть! Этих сук, что всё разворовали!»
«— Мувские всё разворовали?»
«— Да нет, местные! Но — с подачи мувских! Вот с мувскими расправимся окончательно — заживём!»
«— Ну, расправитесь. А что изменится?»
«— Да всё! Всё будет по-другому! По-честному!»
«— Ты ж сам сказал, что «одних сук прогнали — другие в Регионах сели, ещё хуже!» Кто ж «сделает по-честному»? Коловойский? Парупийский? Этот, главный — Прохошенко?
«— Прохошенко — нормальный, но ему не дают!» «- Да он сам не тянет!» «- Да какой он нормальный, если он с генералом Родионовым за руку здоровался!! Вместо того чтобы дать ему в..!» «- А что он может, сам-то??» «- Коловойского и Парупийского — на кол! А Абакова тоже! Мы не для того, чтобы…»
«— Ну ладно, если эти плохие — чего ж вы за них тогда воюете?»
«— Убрать! Убрать сук! И — мувских сук — всех в ножи!!.. И будет нормально!»
