Большинство — да, большинство старалось не задумываться о надвигавшемся; большинство привычно пережёвывало тележвачку; большинство не задавалось вопросами «зачем» и «кому выгодно». Большинство привычно же было обречено стать удобрением после подкатывавших социальных, в первую очередь, катаклизмов. Так было перед и после Первой Мировой, и перед и после Второй Великой. Старшее поколение, которое ещё помнило, каково это — штопать носки и экономить керосин, потихоньку сошло в могилы, радуясь, что хоть под закат жизни «пожили по человечески», с горячей водой и полсотней программ по телевизору; а поколение молодое не интересовалось ничем, кроме как дебильноватым общением в соцсетях, «лайканьем» на примитивно-глубокомысленные картинки с подписями и надрачиванием на казалось бы такие доступные — только руку протяни — удовольствия «красивой жизни»: крутые тачки, длинноногие тёлки, рэп и распальцовка. Но «удовольствия» в заваливающейся экономике всё больше становились «виртуальными», социальные лифты закрылись; и молодое поколение всё больше уходило в виртуальный мир, в интернет, в сетевые игрушки, где можно было почувствовать себя состоявшимся, где тачки — вот они, бери-нехочу, и длинноногие виртуальные блондинки не требуют длительного конфетно-букетного периода прежде чем дать…
Конечно, было и меньшинство. Кто-то, понимая куда катится «этот мир», обречённо «как в последний раз» наслаждался жизнью, — и это было неглупо, нет, совсем неглупо! А кто-то хомячил продукты питания, создавая «жировой запас» на предстоящие тощие годы.
Влад же, будучи по бизнесу весьма интегрирован в социум, прекрасно понимал, что выжить в предстоящем развале можно только в социуме же. Какие-то схроны, какие-то хомячьи запасы, — всё это не то и не так; в конце концов «жизнь даётся один раз, и прожить её нужно так, чтобы…» Он не был по натуре ни хомяком — выживание в какой-нибудь избушке в ебенях никогда не стояло у него в приоритетах, да и трудно было с ебенями в перенаселённой Европе; ни «диким гусём», которых тоже хватало — так называли наёмников, — почувствовав, что по континентам явно потянуло кровью, они, как шакалы, рыскали, примыкая то к одной, то к другой стороне конфликтов, напитываясь, как пиявки, кровью, смертью, страхом…
Вообще он был стрелок. Да, для всех он был, по сути, обычным, хотя и вполне удачливым бизнесменом в области юриспруденции и консалтинга. Бизнес приносил неслабый дивиденд; семья не отнимала много времени и денег; и он мог посвятить много времени любимому увлечению — стрельбе. Дырявить мишени у него всегда получалось хорошо и давало разрядку после рабочего дня: сплошь и рядом он представлял вместо плоских безликих силуэтов мишеней недавних своих оппонентов по бизнесу, сложных переговорщиков; туповато-упрямых хозяйственников, норовящих получить дельный совет подешевле, а то и бесплатно. Бах! Бах! — две дырочки соприкасались краями там, где у мишени должна бы быть переносица, — и дневное напряжение отступало. Иметь бы возможность так просто решать деловые проблемы!.. Впрочем, чувствовалось, что такое время не за горами.
По работе, по бизнесу он ощущал, что финиш прежней модели мира, в которой были востребованы юристы и консультанты, не за горами; и он был предусмотрительным человеком. И он был Стрелок.
«Группа единомышленников» образовалась как бы сама собой; в первую очередь через разговоры «о жизни» с такими же, как он, стрелками; жгущими, бывало, сотни патронов в день на стрельбищах.
Это был своеобразный контингент: те, кого психологи называют «люди с повышенной тревожностью», — ведь чтобы после трудовой недели взять в руки оружие и, наслаждаясь упругими толчками отдачи и всполохами пламени из ствола, дырявить бумажные прямоугольники, — а не смотреть по ящику футбол или, скажем, стритрейсерствовать, понтуясь крутыми тачками, — нужно было иметь своеобразное мироощущение. Ведь человек, берущий в руки оружие, — берёт не просто инструмент, способный послать кусочек упакованного в оболочку свинца на столько-то десятков метров с заданной скоростью, — нет, он берёт в руки Инструмент-Дающий-Силу-и-Власть! Чтобы там не говорили лукаво стрелки про «я просто люблю пострелять», в каждом из них жил древний воин, для которого меч, оружие вообще, было не просто инструментом, а способом встать на ступеньку выше толпы… Да, в этом никто не признается, — «я просто люблю пострелять в свободное время!» Но трудно представить себе человека, который признался бы, что «я просто люблю в свободное время забивать в стену гвозди! Меня это увлекает!»
А ведь винтовка, пистолет, — это, казалось бы, тот же инструмент, просто чтобы переместить металл из ствола в мишень! Но нет! Человек берёт в руки оружие, — и он становится не просто Диком, Жаном или Васей с ружьём, — он в определённой степени становится Повелителем, повелителем жизней окружающих. Пусть хотя и только потенциально. Пока потенциально…
