— Ты правильно тогда сказал: главное как себя поставить. А количество подчинённых свыше трёх уже роли не играет! Я и… все ж в курсе — если нас эти, хроновские, подомнут — всем карачун станет! Значит нужна оборона, нужны навыки, а главное — единоначалие! Ну, про Вадима я тебе уже сказал… Батюшка Отец Андрей, Андрей Владимирович в миру, он не по этой части; он у нас больше типа комиссара, за духовную сферу отвечает… ну и… Вот он я. Всеобщим открытым голосованием.
— Кто? Кем?
— Типа «курбаши». Военный вождь у древних туркмен, хе. Короче, в оборонительной сфере я главный. И не только в оборонительной…
— Клаааасс!.. А как в деревне обстановка!
— Опп. Подъезжаем. Вот, с колокольни в бинокль уже секут! Сейчас я им отмашку дам, что свои. Не, ну, Вовка, как же хорошо что ты приехал!! Сегодня праздник будет по этому поводу, объявлю торжественный ужин, баню! Потом всё дорасскажу!
Собирались в баню.
Закончились объятия и поцелуи — Владимира всего затискали и зацеловали не только набежавшие «коммунарки», но и женская часть общины: все помнили, как он спас всех их тут, почти разом положив из автомата толпу «чурок». Мужчины и старики подходили степенно, пожать руку; дождавшись, пока откипит водоворот женщин вокруг него. Было приятно, что его помнят, ценят; что рады ему самому, а не привезённому им товару, до которого пока и дело не дошло.
Вовчик по приезду сразу куда-то исчез, видимо, рулить хозяйством. Подошёл поздороваться Отец Андрей, в мирском; пожал руку, по привычке благословил. Владимир всё вертел головой, высматривая Гульнару; но не было ни её, ни Зульки; вообще никого из Вадимова семейства.
Понимающе покивав, Вера сообщила:
— В Демидовку они всем семейством сегодня двинули, за чем-то нужным. Вечером увидитесь.
Появился Вовчик, стал распоряжаться. Спохватился — Женька куда-то испарился. Владимир забеспокоился; но Вовчик сообщил, что тот на колокольню полез. Ладно, пусть осматривается; главное, чтоб не вздумал в деревню пойти.
— Я сказал ему! — заверил Вовчик. — У нас тут сигнальный периметр, вот, чтоб за него не заходил… Спать хочешь? Сильно? Может, покемаришь пока баня топится? Или кушать?
Владимир отказался; всю дремоту по приезду как рукой сняло.
Загнали буханку за хоз. постройки, чтобы не было видно со стороны деревни; стали разгружать. Последовала очередная порция восторгов… Швейные машинки, переделанные на ручной привод. Здоровенная коробка с большими, промышленными бобинами ниток разных номеров и отдельно, в уголочке коробки, завёрнутые тщательно в газетку, сменные иглы. Три больших рулона разномастного флиса и ещё большая стопка лоскутов от раскроя. Рулон фетра. Несколько рулонов не то драпа, не то жаккарда — Владимир слабо разбирался в текстильных наименованиях; главное, что что-то плотное и не попугайской расцветки.
— Лоскуты — это хорошо! — заверила разбиравшая привезённое суровая Катя в ответ на Владимирово «- Я уж в последний момент сунул; уж очень жаль было оставлять на фабрике; может зря?..»
Ему было несколько неудобно — снаряжая его в дорогу в Оршанск девчонки, вот эта вот Катерина, дали ему такую крупную сумму в долларах — в прежние времена полдеревни можно было купить на эти деньги, или привезти пару большегрузов, набитых ТНП под завязку — а он привёз какие-то бэушные швейные машинки, лежалый материал, масло… даже не подсолнечное! Правда, он на эти деньги и свой бизнес раскрутил — но подробно об этом никому знать необязательно. Кроме Вовчика, конечно. Да и цены теперь такие… другие, в общем, цены. Совсем другие.
— Какие хорошие лоскуты — большие! Мы из них портянок накроим! Володь — знаешь, какая сейчас проблема те же носки, я уж не говорю про чулки?? Все резервы кончились… мы уж латаем-латаем, штопаем — штопаем… Вот, казалось бы, мелочь — носки! А как без носков, если все в дырках, попротирались уже?.. Отличные лоскуты, Володя, спасибо!
Ну вот. Не зря, значит.
Калоши — которые так просили перед отъездом; сейчас уже, пожалуй, и не по сезону. Три больших пластиковых бидона с растительным маслом — не с подсолнечным, а каким-то экзотическим, не то кунжутным, не то рапсовым, не то ещё каким. Когда покупал — заверили, что есть можно; да и сам попробовал — ничего, съедобно, только запах и послевкусие необычны. Ничего, люди ели. Для ресторана покупал; ну и для Вовчика, конечно.
С консервами не получилось. Ходили слухи, что пришла крупная партия гуманитарки из-за рубежа; но за ней почему-то строго следили; частникам почти ничего не перепало — всё ушло целевыми направлениями в крупнейшие лагеря беженцев, самые крупные коммуны; и — на фронт.
За маслом специально охотился. Запомнилось, как Вовчик говорил: что, мол, сбалансировать рацион в деревне будет трудновато; что по раскладу для нормального питания надо углеводы, белки и жиры в соотношении 3-1-1; и если с углеводами в деревне нормально — хотя бы через ту же картошку; и даже с белками ещё туда-сюда — через растительный белок тех же бобовых; то с жирами всё очень сложно.
