Баня оказалась совсем маленькой; в парилке только втроём и поместились: Владимир, Вовчик и Джонни. Зато банька была сделана со знанием дела, обшита изнутри вагонкой, на которой от температуры кое-где выступили «слёзы» смолы; и находилась тут же, в хоз-постройке, по соседству с общей кухней-столовой-спальней с большой кирпичной самодельной печкой. Печку в «общей комнате» по зимнему времени постоянно теперь топили, и в баньке было тепло; оставалось только нагнать температуру небольшой печкой-каменкой и «поддать пару».
Раздевались при неярком свете фонарика, упрятанного в прозрачный полиэтиленовый пакет как в диффузор; в крошечном предбанничке, который служил и «помывочной». В углу стояли пара баллонов от кулера, от них приятно тянуло хлебно-бродильным духом. Поодаль — большой бак с водой. Владимир громыхнул в полумраке и ещё каким-то баком, мешающимся под ногами…
— Что тут за свалка, Вовчик??
— Ты его вот сюда, на бак с водой поставь, Вовка, чтоб не мешал, он пустой. И вон… трубки. Их тоже сюда давай, я уберу. Вот, хотя б на стену повешу. Тесно, ччччерт!.. Зато своя. Я тут доделываю уже…
— Что за трубки, Вовчик? — поинтересовался Владимир, подавая другу пучок тонких, судя по всему медных, трубок.
— Это для самогонного аппарата, вернее — для перегонного куба. Самогонку гнать будем. В больших объёмах — моего маленького аппарата не хватает.
— Зачем??
— Ну не бухать же самим. Вернее, и пить тоже, но не только. Есть у меня мысли на эту тему. Сырья хватает, глупо было бы не использовать. А трубки — от холодильников, от системы охлаждения. По случаю отсутствия электричества система охлаждения переводится на ручной-проточный метод, ага. Я доделаю на днях; я тебе расскажу потом свою идею…
В бане Вовчик продолжал вводить Владимира в курс дела.
Да, с «хроновскими» сейчас был пока вооружённый нейтралитет, готовый, впрочем, лопнуть в одно мгновение; и который, конечно же, лопнет; скорее всего, с приездом Уполномоченного Громосеева, визит которого, «по агентурным данным», ожидается в ближайшие дни.
— Вот «везёт» тебе, Вовка! Как тогда, буквально накануне приезда Громосеева успел сдёрнуть; так сейчас — только приехал, — и на тебе! Громосеев опять ожидается!
Про последствия «того» визита Громосеевской команды он уже рассказал: и про застреленного Артишока, и про конфискованные продукты. И про Гришку-ухаря из Никоновки, который теперь у Громосеева правой рукой.
Нового приезда Громосеева «с командой» ожидали с большим напряжением — многое должно было решиться. Была уже зима, а про «продналог», про необходимость «делиться урожаем» все как будто забыли; вернее, власти как будто забыли про Озерье. Но понятно, что это только временно. Вовчик был полон самых дурных предчувствий: если где-то можно легко взять, то туда обязательно приедут и возьмут, и глупо рассчитывать, что «власть» вдруг и правда забыла про свой собственный налог. Но «сколько» и «кому»?.. С момента озвучки про собственно «продналог» и ставки оного прошло уже немало времени, и немало событий перемешали всё в Озерье; и потому сколько платить, «с кого», как — это всё было неясно.
Урожай был хороший, урожай был обильный; и «коммунарки» во главе с Вовчиком, и «общинские», и «деревенские» собрали много всего, забив и погреба, и наспех выкопанные укрытые ямы картошкой, свеклой, морковкой, репой… Чувствовалось, что не может такого быть, чтобы этим богатством не понадобилось «делиться». Чувствуя, что придётся Вовчик принимал меры, чтобы часть урожая спрятать, — но много не спрячешь, это не автомат заныкать…
Опять же, обе стороны — и «общинские», и «деревенские» рассчитывали на приезд отряда Громосеева как на некую «третью силу», справедливого третейского судью, рассчитывая пожаловаться на оппонентов. У обоих было запасено немало козырей: «хроновские» желали предъявить подло-коварный диверсионный взрыв в бане у Вовчика, в результате которого погибла Инесса — Вовчик уже рассказал Владимиру про этот эпизод. Про «несправоцированное нападение отмороженных сук» на «отряд поддержания правопорядка», в результате которого «коммунарками» были захвачены в плен несколько хроновских бойцов с оружием — и оружие потом так и не вернули! Про то, что «на стрелке» общинские явно угрожали стволами, в том числе и невесть откуда взявшимся автоматом! Что у «общинских» «даже поп ходит с пистолетом»! Что «коммунарки» бодро-весело убрали урожай не только со своих делянок, но и «залезли в чужой огород» — собирали урожай там, где по мнению Старосты и Хронова они показываться не имели права…
