В сущности, уборка в этом году проходила под негласным девизом «всё и где ты успел собрать — то и твоё!», — но теперь «хроновские», конечно же, собирались этот принцип оспорить — это всё Вовчик прекрасно понимал. И сам, в свою очередь, много что мог «предъявить»: и попытку подстрелить их с Катькой возле его собственного дома; и последующую публичную расправу — «децимацию» над Сашкой Веретенниковым, от которой содрогнулась вся деревня, а слухи пошли и дальше, в район; и попытку «наехать»; и про то, что в последнее время связанные уже круговой кровавой порукой парни «территориальной дружины» под руководством Витьки Хронова время от времени стали исчезать из деревни на день-два-три, возвращаясь с добычей: шмотками, жратвой, спиртным, на новой машине… Контакты между «пригорком» и «низиной», деревней, несмотря на неоднократные запреты Хронова, продолжались. Вот вчера опять Аделька ночью ходила в дом к своему парню, к Илье, искалеченному по-подлому Витькой — тот всё ещё в коме… Вернулась опять вся в слезах; в сто первый раз поклялась рано или поздно рассчитаться с Хроновым; ну и — рассказала новости.
Что староста обзавёлся новым ноутбуком, зарядку которого обновляет от генератора новой же Дэу-Нексии, пригнанной Витькой из одного из «походов»; что Мэгги почти не появляется на людях; а вот журналист Мундель, тот, напротив, целыми днями шастает из дома в дом и «ведёт беседы», и так-то уже всех задолбал, но прогнать его нельзя — старосте и Витьке пожалуется. А у тех разбор короткий — на «общественные работы»; придумают какую-нибудь глупость и заставят выполнять…
Что самогонщицу бабку Валерьевну Хронов освободил от всяких работ, и даже Мунделю велел не надоедать ей с «беседами», но зато обложил таким «налогом» на жидкий крепкий продукт, что та и пискнуть боится — только гонит и гонит, и всё равно не хватает, потому что хроновские «бойцы» после своих «рейдов» пьют «как не в себя», потому что «им страшно вспоминать, чего они наделали, и страшно думать, что ещё делать придётся», как проболтался как-то один из «дружинников», — а деваться уже некуда, все «кровью повязаны». Трусят они страшно, что-то такое они творят в своих «рейдах», что приходится заливать сэмом… Вот, собственно, из этих соображений Вовчик затеял и свой самогонный бизнес; и даже с пробной выгонки преуспел — с его подачи Настя сменяла у отца одного из «дружинников» два литра самогонки на двадцать восемь патронов и обойму к СКС, — бате «героя» тоже тоскливо, тоже хочется выпить — а весь крепкий продукт идёт от Валерьевны чисто «на налог в дружину». А похмельному «бойцу» утром его батя сообщил, что тот в алкогольном угаре швырял патроны и обойму в вонючую дыру уличного сортира; и, если хочет, может теперь туда за ними нырять… надо меньше пить, сынок, ты спиваешься!
Нырять тот, понятно, не стал; и как уж он отмазался потом за боезапас перед Хроновым знает только он; но и его батя, и Вовчик рассчитывал на продолжение выгодного гешефта.
Тем более, что на самогон в зимней, лишённой электричества деревне, можно было менять не только патроны, но и вообще всё что захочешь, исключая разве только что топливо и тёплую одежду… Собственно, и самогон Вовчиков был не в пример чище чем у Валерьевны, поскольку та по старинке чистила его молоком, и оттого он был мутный, как в старых «революционных» фильмах «про банды»; и не такой крепкий; а запасливый Вовчик чистил марганцовкой и древестным углём, отчего продукт получался крепчайшим и прозрачным как слеза, что, конечно, добавляло ему конкурентоспособности. Словом, Вовчик рассчитывал на продолжение и развитие бутлегерского бизнеса; а в коммуне как с этим? — «нет, Вовка, в коммуне; да вообще в общине у нас сухой закон, что ты! И Отец Андрей после того срыва больше в рот не берёт; всё очень строго!»
Что ещё в деревне нового? У Ольги Дмитриевны корова, ты ж помнишь? Единственная корова на всю деревню, прикинь! А сена к ней на месяц, не больше — вот как хочешь, так и рассчитывай! Нефига-то её городские родственники не удосужились кормилице фураж на зиму заготовить; а лесхоза больше нет, и сено теперь фиг где купишь; и что Дмитриевна будет делать, когда корова от голодухи вместо молока будет делать голодное «му-му»? Вот то-то и оно, а у нас сено есть, мы заготовили! Нет, не будем продавать, нет! Мы хотим у неё того… корову выкупить. Сейчас думаем, что предложить, и когда. И как. Это, Вовка, такая сложная политическая операция предстоит, что куда там дипломатические тёрки Регионов с Мувском, что ты! Это ж столько нужно факторов учесть — ведь староста и Хронов совсем не в восторге будут, если корова «уплывёт на пригорок, в общину», они предпочтут корову «конфисковать» и просто сожрать, и очень просто! И Дмитриевна это знает, и очень трусит. И за кормилицу, и за себя. Пока ведём предварительные переговоры… как вариант я вот предложил инсценировку ночной кражи — и мы с коровой, и бабка при гешефте и ни при чём как бы! Но, конечно, только после того, как с Громосеевым всё определится, не раньше!
