— Ооооо… Глубоко вникаешь, товарищ!.. Сразу видно — Вождь!
— Гы. Прикалываешься. А куда денешься — приходится вникать; нам тут ещё простудных гинекологических заболеваний не хватало… это хорошо, что ты флис и фланель привёз, дааа… Утеплимся. Жалко, резинок нету; ну, пусть из своих гламурных стрингов вытягивают, либо на завязочках… або на пуговицах. Валенок нету, конечно; так знаешь, что я решил делать? Гамаши. Не знаешь что такое? На ноги, на голени. Я покажу тебе, у меня есть ещё покупные, «сплавовские». На сырое время года самое то! Вот. Пошьём утеплённые, на пуговицах…
— Так ты это… …с Катькой?
— Не-а… — Вовчик грустно, — Вот с Катькой — нет. Даже спьяну. Как-то было у нас день рожденья… ещё до этого, до «сухого закона», это мы потом уже сообща решили завязать. Я аппарат как раз опробовал, да ещё в запасах оставалось… словом, подпили все… и Катька тоже. Конечно, пьяную женщину соблазнить может каждый… но я вот не смог.
— Бывает… Не отчаивайся — какие наши годы.
Распаренные вывалились в помывочную.
Женька уже остервенело растирался чистым полотенцем.
— Так… Сейчас сполоснёмся — и ко мне, пока ужин собирают… девки пока тоже помоются, кто не на вахте, то есть не на дежурстве; постираются ещё.
— Тут?
— Ну а где же. Чтоб теплу не пропадать; мы ж не каждый день баню топим. Была раньше мысль вообще просто, на японский манер, в большую бочку воды горячей набирать, и там мыться по очереди, потом споласкивацца только чистой… потом, всё же, остановились на варианте с баней.
— Может что помочь надо?
— Ничо не надо, их там много. И дрова, и всё такое. Особо с «помочь» тоже нельзя, — на шею сядут; правильно ты тогда, на поляне, говорил, помнишь? Ну, когда я подвязался девкам навес строить да посуду мыть помогать типа… так всё самому и пришлось делать. Нееее, я выводы сделал. Сейчас по-возможности только руковожу и контролирую. Ибо нефиг.
— Сурово.
— А то ж. По другому нельзя… Женька! Ты чо — всю воду выплескал на себя??
— Ну да… А чё?
— Ничё. Кран открой — не течёт уже с бака? Это с кухни… Бака на троих должно было хватить. А ты и из этого всю выплескал? Ты тут не в городе с центральным водопроводом. Тут воду с колодца таскают, причём снизу, от домов, возле церкви колодца нету. Знаешь какой это кайф, зимой принести воды?
— Чё за проблема…
— Когда мороз — колодец обледеневает. Иногда так, что превращается в весёлый аттракцион под названием «сегодня я обольюсь или дотащу воду сухим»? Опять же, если поскользнёшься — получается башкой об лёд и 14 литров воды на себя сбоку — у меня так бывало… А это уже персональный БП — идёшь, обогреваешься… переодеваешься… башка трещит — идёшь в сарай за ломом и топором, чтобы сбит наледь с колодца… Сегодня воду девки таскали.
Женька устыдился:
— Ну я ж не знал… Не подумал, короче.
— Вот. «Не подумал». Об коллективе. — продолжал давить жестокий Вовчик.
— Я сейчас принесу. Пусть только покажут, где колодец.
— Стоять! Принесёт он… после бани-то да на морозец. Принесут. Есть кому.
Вовчик прошлёпал резиновыми сланцами до двери, приоткрыл, крикнул в образовавшуюся щель:
— Дежурный!
Через короткое время откликнулся девичий голос:
— На улице они, заняты. Чего, Вовчик?
— Не «Вовчик», а «камрад Хорь», сколько раз повторять. «Вовчик» я для вас только между собой. Извольте обращаться по форме! — всё это в приоткрытую на щель дверь, посверкивая в неярком свете фонарика покрытой потом белой задницей. Владимиру стало смешно; одевавшийся уже Женька тоже хмыкнул. Но из-за двери послышалось, хотя и с явной издёвкой:
— Виновата, камрад Хорь! Готова быть наказана ближайшей же свободной для вас ночью! Какие будут распоряжения?
— Вот… распоряжения. Возьми вон вёдра, найди на улице кого-нибудь в помощь — и натаскайте воды в бак. И сюда — ведро горячей. Сразу.
— Оооо, чё это я должна! Сегодня не моё дежурство; пускай вон дежурные, они…
- Потому что ты сосуд греховный, и дщерь Евы, искусившей отца нашего Адама, в результате чего мы были вынуждены покинуть тот заповедник с горячей водой, тёплым сортиром и тэдэ, что назывался раем. Так что не противоречь, дщерь греха!
За дверью хихикнули, загремели вёдрами.
— Ооо, ничего себе ты, Хорь, поднатаскался в терминологии!
— Куда денешься. У нас по вечерам такие дебаты с Отцом Андреем бывают, на богословско-религиозные темы, что ты! Тут поднатаскаешься. И ты знаешь — задавливаю я его в дискуссии; он уж наедине просил меня не обострять… Он ведь не богослов по образованию, семинарию не кончал; так, курсы некие; он в основном хозяйственник и практик… Сейчас горячей принесут, помоемся.
Пока ждали горячей воды, беседу продолжали:
— Вовк, вот ты рассказал как там сейчас, в Оршанске. А как думаешь, что дальше?
— Ну что… дальше, вот как в твоём будущем самогонном аппарате, — он кивнул на тускло блестевший испариной в полумраке бак, — разделение на фракции.
— Как это? Ты выражайся яснее; мы тут, в земле копаясь, от иносказаний отвыкли.
