Вовчик сказал «бум» и улыбнулся. По внезапно побелевшему лицу Хотона, по дёрнувшемуся в сторону стволу наставленного пистолета; по тому, что Гришка, не оборачиваясь к дверце, зашарил по ней дрожащей рукой, нащупывая кнопку разблокировки, он понял внезапно, что всё получится. Всё. Получится. Обосрались, гады! Сейчас главное не пережать…
— Да я держу, держу я, особо-то не волнуйтесь. Пока, в смысле. Пока я не решу, что пора. Или пока вы сами не решите это… с собой покончить! Это я чисто чтоб поговорить. Без террора, так сказать, вменяемо, как интеллиге… то есть как деловые люди! Гриш! Гриша — ты за ручку-то не хватайся, а?? Не успеешь. Сиди лучше спокойно, разговаривай. Не успеешь, говорю! Сейчас палец уберу — а на мне пять килограмм тротила и шрапнель! Куда вот ты спешишь??
Гришка убрал разом ослабевшую руку с дверной ручки. Начал краснеть, в отличии от бледного как серый газетный лист Хотона.
— Гонишь!.. — хрипло произнёс командир отряда и теперь уже признанный Уполномоченный по району. Заманил, сука… Специально… Надо было его сразу, как увидели, что вылез… Сука, сука, чо же желать??.. Мысли метались в черепной коробке как в клетке. Гришка чувствовал, как наливается кровью лицо, как после хорошей пьянки. Чо делать?? В голову не приходило ничего дельного. Заманил, сука…
— Гонишь! — повторил Гришка и грязно выругался. Хотон молчал, только что убрал пистолет.
— Чо гоню??.. — с немного обиженным видом возразил Вовчик, — На — покажу!
Держа левую руку с кнопкой чуть на отлёте, правой стал дорасстёгивать плащ. Расстегнул до пояса — и ясно стало, почему он казался таким толстым не по комплекции и неуклюжим: его опоясывали прямоугольные на вид бруски, плотно обмотанные многими слоями коричневого скотча. Из-под туго натянутой ленты многообещающими бугорками вытарчивали шарики — по размеру как крупная картечь или мелкие шарикоподшипники. Много. Густо. Туда же, под скотч, уходили и два провода из рукава, красный и белый. В глаза Хотону бросилась квадратная батарейка, так же примотанная скотчем, но уже прозрачным, к верху заряженного пояса.
Упала пауза.
Шахид, нах… попали… зачем только согласился на эту «командировку»… полгода ныкался от мобилизации на фронт; вернее, не ныкался, а «осуществлял полезную для Великих Регионов деятельность в тылу» — и сейчас его укокошит какое-то деревенское чмо… вместе с этим никоновским идиотом… из-за каких-то чисто их, внутренних, никому в Большом Мире неинтересных деревенских разборок… и никто не узнает как и что… пять кило?? Врёт, не может тут быть пять кило; но какая разница, видно, что много… Тут и от джипа ничего не останется, и хоронить нечего будет… бляяя…
Хотон почувствовал, как обжигающе-горячая струйка побежала у него по внутренней стороне бедра, напитывая термоштаны.
— Не верю!.. — всё так же упрямо и тупо повторил Гришка, — Гонишь!
— Чо я «гоню», Гриш? — переспросил Вовчик, — Ты с Хроновым Витькой разговаривал? Он тебе про взорвавшуюся баньку у меня возле дома рассказывал?? Вот. Не дошло? Это демонстрация была. Ты думаешь, я не знаю, что ты б меня всё равно с пригорка живым не отпустил?.. ты думаешь, я не понимаю, что мне ловить нЕчего? Только знаешь что?.. Правильно сказано: «Выиграть не каждый может. А вот не оказаться единственным проигравшим — каждый!» Внял? Спросишь, кто это сказал? А я сказал. Сейчас.
«— Болтает…» — вихрем пронеслось в мозгу бледного Хотона, — «Пока болтает — не взорвёт!.. Пусть болтает! Пусть! Ещё минуту, две — пусть!.. Выскочить?? Этот ублюдок двери разблокировал?.. не помню, не слышал я щелчок… Господи! Ну почему я?? Ну почему так глупо??»
— Это… Уважаемый… как вас там?.. — не своим, чужим каким-то голосом промямлил он, — Зачем вам это?.. вообще. Да и… я же совсем тут, эта… случайно! Зачем?..
Он хотел ещё сказать «- Отпустите меня, пожалуйста!..» и «- Можно я пойду?..», но почувствовал, что это будет уж совсем по-детски. Не то что он боялся, что он будет как-то не так выглядеть в глазах Гришки и этого… шахида деревенского, нет, — сейчас ему совершенно наплевать было, как он будет выглядеть; и боялся он сейчас одного только — что этот долбаный пацан с бородкой вдруг наскучит разговаривать и уберёт палец с кнопки. Или просто уберёт, потому что решит, что «пора». Или что идиот Гришка выкинет какой-нибудь фортель вроде попытки выскочить из машины, и этот пацан поторопится…
Просто Хотон сейчас понимал, что все эти просьбы ничего не стоят.
Зачем он согласился поехать на эту карательную операцию!.. Захотелось почувствовать власть над жизнью и смертью?? Как бывало, в редкие и показушные поездки «на фронт», когда выцеливал в оптический прицел своего навороченного Баррета фигурки родионовских солдат, вчерашних земляков, и выбирал, в кого послать пулю? Захотелось, чтобы ботинки целовали, в ногах валялись, в глаза снизу вверх заглядывали?.. мог ведь, мог отказаться; вернее, просто не согласиться — вы там свои дела решайте, я потом… как эти, помощник Уполномоченного и его шестёрки — те не поехали! Бл. дь…
