— Рванёт он. Бля, у нас даже пулемёта нету! А снайпер?? А дробовики на подходе? И шершавое у них есть, грят, благодаря местным олухам.
— Да хули!..
— Хули не улей, — сам первый побегишь в атаку??
— Да ладно, чо, пусть подойдёт. Послушаем.
— В морду ему только сразу дать, чтоб не борзел в «условиях».
— В морду нельзя — парламентёр!
— Ой, да ладно — нельзя! Когда нельзя, но очень хочется — то можно! Хы.
Хлопнул выстрел. Фигура в балахоне шмякнулась в снег.
— Какого хера?? — вызверился Гришка, — Кто стрелял??
— Не стреляя-ять!! — заорал Макс.
— …не стрелять!.. не стрелять… — понеслось по цепи. Собственно, все жались к автобусу и к джипу, которые кроме редких и невысоких холмиков-кочек были единственной защитой от снайперского огня с колокольни; так что и без того команду «не стрелять!» все слышали. И тем не менее…
— Это точно кто-то из местных ублюдков! — сообщил Савельев; и тут же с колокольни хлопнул выстрел. И ещё. И ещё. Невидимый снайпер с колокольни бегло отстрелял пять патронов; пока Гришка, спохватившись, не рявкнул:
— По колокольне — беглый огонь!!
Вразнобой застучали автоматы и винтовки; в бинокль видно было, как с колокольни брызнули пыль и осколки камня, выбитые пулями.
Отстрелявшись, затихли — опять же по Гришкиной команде. Он зашарил биноклем по пригорку — ооо, живой, падла! Упавшая фигура в балахоне неуклюже поднялась, опираясь на палку. Вот Вовчик, обернувшись, помахал рукой в сторону колокольни; затем поднял палку с привязанным к ней белым лоскутом и мерно замахал ей из стороны в сторону, уже явно обращаясь к противнику.
Тут же за его спиной как из-под земли, а вернее всего что из окопа, поднялся вновь и шест с белым флагом, замотылялся из стороны в сторону.
— Не стрелять, уроды!! — рявкнул Гришка, — Пусть придёт сюда и скажет, чего хочет. Я его, падлу, лично заглушу!
— Не стрелять!.. не стрелять… — понеслось в сторону. И оттуда тоже по цепи передали информацию…
— Какой мудак стрелял без команды?? — продолжал разоряться Гришка, — Сюда его!
— Не-а… — ответил Сава, — Не получится. Уже, эта… наказан. Пуля в башку. И ещё один, рядом — под ключицу — и, грят, под лопаткой вышла! Два двухсотых!
— Не наши?
— Не. Хроновские.
— Тогда пофиг. Жалко что самого этого «Харона» не шлёпнули…
Тем временем фигура в балахонистом дождевике, опираясь на палку, бодро стала приближаться к автобусу и джипу. Ни с той, ни с другой стороны больше не стреляли. Цепь лежащих стала сокращаться; периодически то один, то другой боец, без команды, пригнувшись, перебегал с места на место, в основном в направлении автобуса, пока постепенно почти все не оказались за ним. Остались лежать только два неподвижных тела. Поскольку около самого автобуса стоял Гришка с приближёнными, бойцы кучковались дальше, стараясь только, чтобы автобусный корпус скрывал их от колокольни. Гришка зло посматривал на такую самодеятельность, но молчал. Пацанам жить хочется, чо; не хотят стать очередными двухсотыми. Ничо. Щас послушаем этого олуха, что он там проблеет — и вперёд! Его же впереди и пустим! — решил про себя Гришка.
Вовчик дошёл до джипа и встал перед ним.
— Иди сюда! — после паузы, высунувшись из-за автобуса, приказал Гришка.
Вовчик, помедлив, миновал джип и подошёл к автобусу; встал возле передней открытой двери, чуть в стороне, поглядывая то на кучкующихся хвостом за автобусом бойцов, то на ветровое его стекло, украшенное теперь и пулевыми пробоинами.
— Чо встал?? Сюда иди! — опять высунувшись, рявкнул Гришка. И снова спрятался — не хватало ещё подставляться.
— Гриша!.. — узнал его Вовчик, — Гриш! Иди сюда. Поговорим в автобусе, сидя. А?
Гришка молчал.
— Григорий! Айда сюда, в автобус! Поговорим сидя, как культурные люди. Наши стрелять пока не будут — я отвечаю!
— Да я тебя сейчас завалю, урода! — проорал Гришка, возмущённый таким неподчинением находящегося в их власти Вовчика, — Быстро иди сюда, я сказал!
— Смысл, Гриша, смысл??.. — чуть отступив в сторону из-за автобуса и сразу ощутив, как в него нацелилось с десяток стволов, громко произнёс Вовчик, — Какой смысл тебе меня стрелять? Я же сам пришёл. Поговорить. Предложение у меня. Дельное! Айда в автобус, мы же не будем тут новгородское вече устраивать?
Гришка оглянулся. И вправду — все глаза были устремлены на него. Весь его отряд плюс местные уже стянулись за автобус, расположившись за ним длинным «хвостом», и теперь пялились на него, ожидая его командирского решения. И Сава, и Макс, и Хотон тоже уставились на него; последний кроме того и промямлил вполголоса:
— Григорий Данилович… может и вправду, лучше разговаривать где меньше посторонних ушей?
