— Макс! Макс!! Миша!! Все! Все сюда — они идут с тыла!! Глеб! Не давай им поднять голову! Мы — сейчас! Патронов не жалей! Ма-акс!! Сейчас они здесь пойдут! — закричал он в рацию.
Он просунул ствол в бойницу и резанул очередью по залёгшим под забором.
Послышался топот, бойцы бежали на тыльную сторону коттеджа. В дверях появилась и Наташа с карабином наперевес…
— Наташа!.. — он отпустил тумблер рации, — Ты — вернись! Вернись и следи за фасадом! И держи наготове противогаз!
— Па-апа?!!
— Вернись, я сказал!! Мы тут справимся, нужно и с фронта следить!..
— Пап…
— Бегом, я сказал!!
Наташа исчезла.
Обиженная, что отец её опять отфутболивает «на вторые роли», когда атака явно будет с тыла, она, тем не менее, дисциплинированно вернулась на своё место.
Выглянула в амбразуру… Оооо, почти ничего не видно из-за белых клубов дыма; то есть не видно ворот, не видно забора и прилегающей к ним территории — а пространство непосредственно перед домом метров на сто было видно вполне, тут дым был ещё редкий. И совсем не стреляли — наверное, подумала она, побежали на тут сторону, вокруг забора! Ну, это им придётся побегать — участок-то большой! А тут уж явно не побегут… понятно же, что хотели обмануть — накидали дымов тут, а сами… Ну, папа и ребята дадут им сейчас!..
Да. По дому глухо и часто затрещали выстрелы — мужчины прижали огнём к земле тех, кто успел перелезть через забор и кто залёг под забором; не давая форсировать забор «остальным». Из-за забора отвечали, но редко.
Наташа опять выглянула в амбразуру, из которой ощутимо тянуло холодом в домашнее тепло комнаты. Прикрыть дырку, что ли?..
Тут ей показалось, что в дыму что-то мелькнуло, какие-то фигуры. Показалось??..
Она приблизила лицо к отверстию в защитной ставне, поперхнувшись холодным воздухом, дувшим в лицо…
Да!!! Три фигуры, толстые из-за надетого на них обмундирования, тащившие на себе что-то громоздкое, молча, тихо, не стреляя, но изо всех сил быстро бежали прямо по дорожке к дому!
— Папа!! — в ужасе вскрикнула она, даже забыв нажать клавишу передачи на рации, закреплённой на плече.
Трое, с какими-то шестами, не то с досками, не то со щитами под мышками, и — теперь она точно разглядела — с лестницей, выбежали из густых клубов дыма и теперь неслись по прямой дорожке к дому, легко огибая выставленные там и сям именно для затруднения движения садовые скамейки, деревянные, не способные служить укрытием от пуль. Они бежали — и в них никто не стрелял!!
— Па-апа!! — опять в ужасе закричала она, не включив передачу в рации; и, схватив прислонённый к стене карабин, стала суетливо проталкивать его в амбразуру, — Папа, папа!! Они здесь, они бегут!!
Некогда было звать на помощь, бегущие уже преодолели большую часть пути до дома и продолжали быстро сокращать расстояние до его стен. Наташа просунула, наконец, ствол в амбразуру, и, поймав на мушку фигуры, быстро, торопливо нажала на спуск — один раз, второй, третий! Их нужно было остановить, непременно остановить!
Карабин послушно и привычно отдавал в плечо, чуть даже отбрасывая худенькую Наташу от окна, но она жала и жала на спуск, стремясь поймать фигуры в прицел… бегущие фигуры шарахнулись в стороны, одна уронила щит… она не успела расстрелять даже пять патронов — там, в облаках дыма, теперь часто-часто замелькали вспышки, и барабанные палочки ударили отчётливо в стены дома, а потом и в стальную ставню. Ставня отозвалась глухими ударами, ещё и ещё.
Наташа ещё пару раз, уже неприцельно, выстрелила в так и не упавшие, а быстро приближавшиеся фигуры с какими-то палками, со щитами, с лестницей, в противогазах — и отпрянула от окна в сторону: ставня буквально содрогнулась, так часто в неё стали бить пули. Прицельно. Точно. «По вспышкам…» — поняла она. Звякнули настенные часы на противоположной от окна стене, подарок отцу от коллег на пятидесятилетие — влетевшая в амбразуру пуля оставила в стекле, прикрывавшем циферблат, и в самом циферблате отверстие. Теперь нечего и думать было пытаться стрелять из этого окна. Она подхватила карабин и бросилась из комнаты, одновременно вызывая по рации отца:
— Папа, папа!! Тут наступают!! Трое! Они сейчас добегут до дома, папа!!!
А с той стороны дома всё трещали выстрелы — мужчины «прижимали огнём к земле» противника, не зная, что «форсирование забора» как и «наступление со стороны леса» были лишь отвлекающим манёвром.
