Достал нож, повертел… нет, ножом не вариант. Но не через верх же лезть! Это было бы совсем наглость, темнеть ещё не начало, заметят! Да и сетка поставлена грамотно — верхний край около метра не закреплён, свободно болтается — такой замучаешься преодолевать… ну почему у меня нет с собой такой простой, и такой недорогой в прошлом вещи, как мультитул с кусачками??!
Он минут сорок елозил по снегу за кустами и сеткой, пока, наконец, не нашёл место, где внизу сетка была неплотно закреплена; и, казалось бы, можно было протиснуться…
Ага, не тут-то было! Голова и плечи пролезли, а грудь застряла… Твою мать! Мешая русские и американские ругательства, он, стараясь не сильно трясти сетку, с которой и так уже осыпался снежок, протискивался-продирался, хватаясь за толстые в основании в основании ветки кустарника, чувствуя, как острые края сетки рвут куртку и снег сыпется за шиворот.
Бляяяяя… Надо быть предусмотрительным. Надо быть предусмотрительным. Надо-надо-надо! Как Вовчик, как Вовчик, как Вовчик!! Бля… Вроде пролез. Бедная куртка. И штаны. И бедный я… вытряхнул из рукавов, насколько смог, противно тающий снег; подтянул весь забитый снегом автомат… Теперь ползком же к баньке…
В затихшем было коттедже вдруг совсем глухо опять стукнули выстрелы. Совсем тихо, в глубине. Он замер. Или показалось?? Потом там же, в глубине коттеджа, но вполне отчётливо, ударил взрыв.
Внутри «водного центра» всё было как ожидалось: холодно и пусто. Дверь не заперта, хотя замок и не сломан. Даже приоткрыта несколько; но, судя по наметённому снежку, внутрь давно никто не входил… В общем, наверно, и правильно что дверь не заперта — «водный центр» с бассейном был весь практически застеклён; захотел бы кто попасть внутрь — попал бы. А так — залез, осмотрелся, — нет ничего ценного, доволен? Ну и ползи обратно, только не гадь…
Несколько стёкол были разбиты, в том числе и в фонаре на потолке, и внутрь намело снегу. В углу стояли стопкой, один на другом, пластиковые шезлонги; вокруг пустого бассейна, облицованного голубой плиткой, расставлены в беспорядке пластиковые же кресла; на одном лежит смятое забытое полотенце — как будто только что кто-то купался.
Он огляделся. Хорошее место для наблюдения, неужели Виталий Леонидович это не предусмотрел?.. С другой стороны — что тут высматривать? Коттедж далеко, и видно только сбоку… Но чтобы выждать до темноты — нормально. А в темноте уже подобраться ближе, под стены. Хотя… до темноты «они» наверняка всё и закончат… Наверное, сейчас в коттедже зачищают… зачем им пленные? Наверное, всех внутри уже убили; кто-то один отстреливается с мансарды. Кто — Виталий Леонидович, Глеб, Миша, Макс?..
Он лежал так на подтащенном к окну-витражу шезлонге, всматриваясь в дом, когда поймал себя на том, что слышит некие звуки. Ни то всхлипы, ни то подскуливание; и постукивание, как будто кто-то пытается поднять нечто тяжёлое, и это не получается. Срывается, погромыхивает негромко. Прислушался — и правда. Ты смотри-ка — собака какая-то приблудилась и куда-то пытается пролезть? В коттедже-то не было домашних животных — у Наташи была аллергия на шерсть, — а тут-то откуда? Тут же кушать нечего…
Осторожно, стараясь не нашуметь, поднялся, и, держа пистолет наготове — мало ли что! — занялся осмотром. В помещении топочной никого не было. В душевой — тоже. И в парилке, где до сих пор, казалось, приятно пахло берёзовыми вениками. И в дровянике, наполовину заполненном берёзовыми колотыми чурбачками, тоже никого не было. Богато жил депутат — отметил про себя ещё раз Владимир, — не что-то, а берёза в дровах…
Опять всхлипнуло — проскулило. Нет, это где-то здесь…
До следующего звука пришлось замереть и довольно долгое время стоять неподвижно, стараясь даже не шумно дышать. Опять всхлип… ага, это под полом, тут где-то.
Достал фонарик (Ай, молодец Вовчик. Хоть на этом настоял — чтоб фонарик, нож, зажигалка были как EDC, ежедневный носимый набор.), включил. Ага, железный щит, крашенный серой же, в цвет пола, плиткой — а зачем он тут? А, тут же проход, вернее, лаз к механизму водяной пушки — обслуживание там, регламент… Сбросил несколько поленьев со щита, подцепил его за кольцо, потянул — поднялся с противным скрежетом. Посветил вниз, на всякий случай укрываясь за железным же щитом — внизу в бетонной коробке рядом с трубами, вентилями, парой каких-то больших чёрных баллонов и манометрами сжавшаяся маленькая фигурка, закрывающая лицо от света:
— Нннее!.. Не подходите!! Я… я стрелять буду!!!
Наташа.
Лижко, сука, был роскошен.
Чёрное расклешённое от шеи пальто до щиколоток с цветными отворотами и пушистым норковым воротником делало его похожим не то на какого-то средневекового герцога в траурной мантии, не то на зловещего персонажа «Звёздных войн», а то и на Германа Геринга из старой кинохроники. Не хватало только обрюзгшей морды — сам Лижко был молод и строен, — и маршальского жезла… На голове — пыжиковая шапка-пирожок, напоминающая боярскую тиару.
