Я дал знаком команду обернуть копыта лошадей приготовленными тряпками.
В форте часовые на стене изредка выглядывали из-за зубцов башен. Казарбы, похоже, штурмовать форт не собирались, а приготовились взять его измором.
Можно было бы попробовать застать казарбов врасплох и навести шороху, а потом умчаться по равнине к отряду Катона, заманивая врагов в ловушку. В преимуществе наших лошадей в скорости я был уверен, увидев низкорослых лошадок казарбов. Такие хороши для дальних переходов, а не для скачек наперегонки с ветром.
Но рисковать я не хотел. К тому же, они могли и не поддаться на провокацию.
Если бы тучи полностью закрыли небо, тогда в темноте у нас появилось бы преимущество. Ночью враги ничего не видели, приборов ночного видения у часовых я не заметил. Понятно, что война по расписанию, только в светлое время суток, единственно возможный для них вариант.
Эти дремучие степняки ничего не знали о наших шлемах, сделанных по технологии троллей. И конечно, они не подозревали о наших дальнобойных арбалетах.
Пока я просчитывал варианты, сама собой сложилась выгодная ситуация.
У казарбов наступил момент смены караула, а небо услышало мою просьбу. Поднялся ветер и пригнал тучи. Стало темно, как в той пропасти в пещере троллей.
— Спасибо, Хильда, — одними губами произнес я.
Мара посмотрела на меня и улыбнулась. Я кивнул ей и она, обернувшись вороной, взлетела повыше на дерево.
Мы медленно и осторожно, шагом поехали вперед, растянувшись цепью.
Марвин поднял руку, когда оказался примерно на триста метров от ближайшей пары часовых. Они только заступили и глаза еще не привыкли к темноте.
Остальные мои бойцы выровнялись полукругом, ориентируясь на поднятую руку Марвина, и сами поднимали, когда оказывались на расстоянии выстрела.
Я подъехал ближе всех. Справа от меня был Люк, чуть дальше — Зоран. Заряженный арбалет Мары я держал на коленях.
У костра осталось сидеть четверо, они и были нашими мишенями.
Марвин должен стрелять по крайнему слева часовому, а трех других распределили между остальными бойцами, по двое на мишень.
Марвин резко опустил руку.
Теперь счет. Раз, два, три.
Мы все выстрелили одновременно. Я успел выстрелить еще раз из арбалета Мары прежде, чем четвертый у костра сообразил, что нужно кричать «караул».
Только одна лошадь под часовым негромко всхрапнула от падения своего седока. В остальном, как была тишина, так и осталась.
Я направил Арму неспешным шагом к костру. Под прикрытием Люка и Зорана слез и аккуратно собрал болты. Даже добивать никого не пришлось. Один болт застрял в черепе казарба, и я решил, что проще забрать его вместе с головой. Вытащил саблю и отсек. Возле костра лежал как раз какой-то мешок и я засунул голову в него. Огляделся.
Марвин и Чек уже повыдергивали болты из трупов часовых и с обеих сторон лагеря смотрели на меня вопросительно.
Нет. Рисковать не будем. Была бы нас сотня, мы эту тысячу перерезали бы во сне. Для первого раза достаточно нагнать жути. Отрубать головы я не планировал, но так уж получилось. Я снова вынул голову врага из мешка и поднял в руке, показывая Марвину и Чеку отрезать по одной. Они поняли и ловко проделали это.
Я махнул в сторону леса на другом конце долины по направлению к северо-востоку. Уходим.
Мара поняла и полетела туда.
Мы верхом, тихим шагом, направились друг за другом. Я остановился последним и оглянулся на форт. Там между зубьями башни какой-то человек в рогатом шлеме смотрел прямо на меня. Он помахал культей с крюком. Я тоже поднял руку, сжав в кулак.
Крюк по своему обыкновению взмахнул флагом. Не уверен, узнал ли он меня. Но вообще-то со зрением у него все было в порядке. Это я знал точно. Катапультой Крюк управлял, как бог войны.
Мы удалились на километр, перейдя с шага на рысь. Потом остановились, чтобы прислушаться и снять тряпки с копыт лошадей. В лагере казарбов еще не хватились. Жаль, что у Катона приказ ждать командора и в авантюры не вмешиваться, ну да ладно.
Моей главной целью было посеять сомнения в рядах врагов.
Помощи от Хильды в этой честной войне, без применения врагом запрещенных магических приемов, ждать не приходится. Но создать впечатление, что на нашей стороне злые и голодные духи, явно не помешает. Руки врагов должны дрожать, когда они будут целиться в нас из своих арбалетов и луков.
А Крюк расскажет защитникам форта, что они не одни, и поднимет боевой дух.
Озлобленные нашей ночной вылазкой казарбы могли попытаться атаковать форт, но это тоже входило в мой план. Атаковать — это не защищаться за высокими каменными стенами, окруженными рвом. Штурмовых приспособлений у этой тысячи нет, поэтому форт должен выдержать атаку. И чем больший урон понесет эта тысяча, тем лучше.
Мы остановились на опушке и отпустили лошадей отдохнуть. Мара скромно сидела на дереве, наблюдая за окрестностями. Но я догадывался, что ей не нравилось смотреть на головы казарбов.
