Крысы и правящее море полностью

— Ловите его, ловите его, джентльмены! — закричал он, затем щелкнул пальцами, подзывая мичмана. На вызов прибежал тонкогубый соррофрани, и Элкстем продиктовал: — Памятка капитану: примите мои поздравления и имейте в виду, что дрейф носа с подветренной стороны составляет примерно десять градусов. Поэтому я могу с уверенностью предположить, что мы находимся во внешней спирали Вихря, и что без вмешательства он нас затянет. Ваш слуга и т. д. Вложи послание в руки Роуза, парень, где бы он ни был.

Примерно в это же время Пазел, Таша, Нипс и Марила впервые за несколько дней оказались вместе в большой каюте. На место разломанного обеденного стола привинтили туалетный столик Сирарис.

Он был маленьким, но в последнее время их еда была такой же. Таша открыла один из немногих оставшихся у них деликатесов: банку крошечных осьминогов, маринованных в рассоле. Ее отец всегда держал дома в кладовой несколько банок с эластичными розовыми существами, и Нама видела, что дюжина была отложена до того, как они отплыли из Этерхорда. Таша выросла, ненавидя их. Но после нескольких месяцев камбузной пищи она с удовольствием ела осьминогов, как и остальные трое: протыкала их ножами, отрезала клювы, пережевывала целиком. У них был вкус дома, и они ушли ровно за пять минут.

Четверо друзей сидели, уставившись на пустую банку. Со вчерашнего дня они поменялись ролями, подумал Пазел. Он положил свою босую ногу на ногу Таши, наслаждаясь ее пыльным теплом, доверием. Где-то глубоко внутри него голос все еще протестовал: убери ногу, убери ее. Был ли это страх перед тем, что Оггоск сделает с икшель, или ревность Клист? Что бы это ни было, он чувствовал себя бессильным повиноваться. Он просто не мог больше быть жестоким к Таше. А потом, подумал он, когда ее сухие, мозолистые пальцы беспокойно заскользили по его собственным, вот это.

Нипс и Марила, с другой стороны, почти не разговаривали. Марила не простила Нипса за то, что он подтолкнул ее привести в совет «этого крикливого пьяницу-работорговца». Нипс возразил, что Драффл на самом деле не был работорговцем, что он торговал только подневольными слугами, но его дотошность разозлила ее еще больше.

— Объясни мне, в чем разница между рабом и тем, кто все глубже увязает в долгах каждый раз, когда хозяин дает ему тряпку для одежды или какой-нибудь маленький кусочек мусора для еды.

Гнев Марилы надо было видеть: ледяной, тихий, твердый, как гвозди. За последние два часа она трижды загоняла Нипса в угол. Идеальная пара, подумал Пазел.

— В любом случае, — сказал Нипс, — я не думаю, что Драффл специализировался на покупке и продаже людей. Это Арунис наложил на него заклинание и отправил к фликкерманам.

— Что является еще одной причиной держаться от него подальше, — сказала Марила. — Насколько нам известно, он все еще во власти Аруниса.

Пазел покачал головой:

— Рамачни его освободил. Мы это знаем.

— Но что, если какая-то его часть ослабла? — спросила Марила. — Что тебе сказал Джервик? «Он ковыряется-ковыряется-ковыряется во мне». Что, если Арунис проделал дыру в сознании Драффла и теперь может его прочитать?

— Она права, Пазел, — тихо сказала Таша. — Арунис сумел прочитать твои мысли и контролировать тебя. Или, по крайней мере, вложить свои мысли в твою голову и заставить тебя оцепенеть.

— Но это ему дорого обошлось, — сказал Нипс. — Держу пари, он положил много яиц в эту корзину, пытаясь избавиться от Пазела и двух его Мастер-Слов. И на самом деле он не мог читать мысли Пазела — пока Пазел не прикоснулся к нему. Драффл не совершит такой ошибки.

— Драффл совершит любую ошибку, — сказала Марила. — Он идиот. Жабы и лед.

— Стойте! — взмолился Пазел, поднимая руки. — Это сделано, мы не можем этого отменить и не можем больше тратить время на то, чтобы желать этого. Подумайте о том, что сказал Герцил, ради Рина. Мы будем держаться вместе или умрем.

Нипс и Марила уставились друг на друга через стол. Таша одарила Пазела заговорщицкой улыбкой.

— Я все еще хочу кое-что знать, — внезапно сказала Марила. — Почему Арунис не мертв? Чедфеллоу говорит, что его повесили, он девять дней висел на Личероге, потом его разрубили на куски, которые бросили в море. Он должен быть трижды мертв. Так что же произошло? Что он вообще здесь делает?

Даже Пазел поймал себя на том, что смотрит в сторону Таши.

— Я знаю, чего вы хотите, — сразу сказала она. — Но я же сказала вам, что не могу прикоснуться к Полилексу. Мне жаль. Фелтруп помогал мне некоторое время: он переворачивал страницы и читал вслух. И это я могла терпеть — с некоторым трудом. После его исчезновения я пытаюсь читать Полилекс самостоятельно, но это слишком ужасно. Я читаю слишком быстро, я узнаю... слишком много.

— Что, например? — спросил Нипс. — Не могла бы ты рассказать нам кое-что, просто чтобы мы поняли?

Таша поставила локти на стол, глядя на свою тарелку с отрезанными клювами осьминогов. Она вздохнула: