Конечно, они не могли войти в большую каюту на рассвете все вместе, пока охранник у двери делал записи. По предварительной договоренности Марила и Таша отправились на камбуз и выпили чаю с сонными матросами, только что сменившимися с ночной вахты. Пазел и Нипс должны были провести полчаса на верхней палубе, где можно было задержаться в любое время, не вызывая ненужных подозрений. Они, пошатываясь, поднялись по Священной Лестнице, попав в утро неожиданного холода. Палуба была скользкой; короткий ночной дождь покрыл все ледяными каплями, которые холодный ветер срывал с такелажа и швырял им в лица.
Мальчики прошли на бак, где сели рядом с сонным мистером Фегином, который нес утреннюю вахту. Никто не произнес ни слова: мужчины и мальчики просто смотрели на циклонические движения облаков над Вихрем, на востоке; и на Красный Шторм, пылающий в южном небе и медленно угасающий с рассветом. И шторм, и водоворот были явно ближе.
— Происходит что-то нерегулярное, — пробормотал наконец Фегин, что показалось Пазелу триумфом преуменьшения.
Когда полчаса истекли, мальчики спустились на свое старое место на жилой палубе, под медными гвоздями. Дасту уже повесил их гамаки, и Пазел сразу же погрузился в забытье, несмотря на дневной свет и толпу из сотен матросов и мальчиков. Ему приснилось, как множество чернее-черных длому с акульей кожей и глазами с двойными веками окружили его старый дом в Ормаэле, подняли черные копья и стали скандировать одно-единственное слово, похожее на боевой клич:
Три часа спустя мистер Фиффенгурт обеспечил им очередную, под многие стоны и упреки, разлуку с гамаками, ибо получил разрешение Роуза на краткий визит к Герцилу.
— Девочки ждут снаружи, — сказал он. — Пошли, пока эти обезьяны не слишком возбудились от их близости.
Девочки были с опухшими глазами и всклокоченными волосами. Они впятером, спотыкаясь, направились к лестнице, почти не разговаривая, и начали спуск в глубины, которые покинули несколько часов назад. На спасательной палубе кто-то ждал с лампой.
— Шагайте живее, — сказал Игнус Чедфеллоу.
Его состояние, конечно, было как у человека, оставшегося без ногтей. Пять турахов в шлемах и кольчугах стояли поблизости, чтобы контролировать доступ врача к его опасному пациенту. Сержант Хаддисмал, новый командир полка, был среди них. Он был такого же роста, как Дрелларек, и у него было воинственное выражение выпученных глаз, которое Пазел нашел довольно тревожным.
— Ты не упомянул сопляков, — обвинил он Фиффенгурта.
Чедфеллоу заметил руки Герцила и с витиеватым проклятием протиснулся мимо коммандос.
— Просунь руки сквозь прутья, Герцил, дай мне посмотреть на эти бинты. Это дело рук Отта; я уже видел его работу раньше. Преступник! Клянусь зеленым Древом, однажды я снесу ему голову!
Капитан Магритт стоял у входа в свою камеру:
— Доктор, вы должны посетить меня следующим! Дайте мне что-нибудь от бреда! Я видел призрак какого-то старого шкипера, одетого как женщина-пират. И блох размером с фасоль!
— Последнее — не иллюзия, — сказал Герцил. — Блохи невероятно большие. И кусаются, как сам дьявол.
Пазел подумал, что Герцил, возможно, сам близок к помешательству. Слишком много эмоций отразилось на лице воина: вина и экстаз, удовольствие и сожаление.
— Привет, Таша, мальчики! — крикнул он, поманив их своими бинтами. — Паткендл, иди сюда. Я должен тебе кое-что сказать.
Пазел проскользнул мимо настороженных турахов.
— В чем дело, Герцил? — спросил он.
Толяссец перешел на свой родной язык.
— Не кричи, парень, и не поворачивай голову, чтобы посмотреть, когда я говорю. Во-первых, помни, что я могу сбежать в любое время и прийти тебе на помощь.
Доктор Чедфеллоу быстро поднял глаза.
— Не делай глупостей, парень, я прошу тебя, — сказал он на том же языке.
— Как ты можешь выбраться? — спросил Пазел.
— Сейчас это неважно, — сказал Герцил. — Просто помни: если ты в опасности, крикни через запасной грузовой люк, и я быстро приду. И вот еще, что я должен вам сказать: камера справа от меня не совсем пуста. Наш пропавший друг-крыса притаился там, в задней части.
Пазел схватился за прутья.
— Нет! Фелт...
— Довольно! — вмешался Хаддисмал. — Говорите только на арквали, или вообще не говорите!
Пазел украдкой перевел взгляд:
— Я вижу его. Айя Рин, он выглядит мертвым.
— Еще одно слово на этом языке... — прорычал Хаддисмал.
Герцил снова переключился на арквали.
— Он жив, я обещаю тебе.
— Кто жив? — требовательно спросил турах.
— И он сказал мне кое-что тревожное: «Начинается, Герцил». Эти слова, и ничего больше.
Таша (которая тоже не говорила по-толясски) втиснулась справа от Чедфеллоу.
— Какой друг? — спросила она. — И что начинается?
