Воодушевленный Сникгоб водил «хваталой-бросалой» взад-вперед по небу. Ему даже не нужно было целиться. Ибо воздух просто кишел щелемордыми: те просто обожали летать, а «бросала» обожала швырять оземь парящие штуки. Пульсирующие волны толкательной энергии едва коснулись днища танка «Рыба-молот», накрыв медным тазом его гравитационное поле и заставив его вспахать носом землю на запредельной скорости. Сникгоб хмыкнул, ухватился за рычаги, переключившись в режим тяги, и начал поиски очередной жертвы.
Болтун без умолку тараторил — с его уст срывались обрывочные знания истории Древнего мира и артиллерийского дела. Он качался взад-вперед на кресле стрелка мега-пушки. Он вырезал такое количество тау, сравнимое лишь с его безумием. Гретчины, все в мыле, с грохотом загружали новые снаряды на конвейерную ленту, выходящую сбоку таптуна позади него. Они работали без передышки, ибо чем больше говорил Болтун, тем быстрее он стрелял. Сквозь казенную часть было видно раскаленное дуло пушки.
Палубой ниже носился вихрем Бозгат, подныривая под энерголиниями и проводкой, подкручивая то да сё, подправляя кулаком и киянкой штуковины, чтобы поддерживать работу реактора. Он постоянно наблюдал сквозь толстое стекло смотровой прорези за сердцем реактора, где бурно кипело его собственное мини-светило. Статическое электричество дугами вырывалось из него прямо в синапсы-накопители, установленные на внутренней поверхности корпуса реактора, что подпитывало гнев «Жирного Морка». Гретчины, чьи жалкие тельца защищали тяжелые очки и рукавицы, трудились повсюду, то переключая что-то, то копаясь в механизмах. Это была самая шумная часть «Жирного Морка». Каждый шаг таптуна создавал тряску в помещении. Оборудование работало со скрипом и визгом. Из реактора постоянно доносился шипящий рев, и с каждым снарядом, испытывавшим щиты на прочность, миниатюрное солнце рычало все громче.
— Похоже, третичный плазмоотводный канал совсем скоро накроется, — прокричал в трубу Уггрим, используя особый сленг механов, который они иногда использовали без какого-либо понимания сказанного.
Бозгат задумчиво уставился на механизмы. Часть из них была раскалена докрасна. Он подумал, что так быть не должно — значит, есть серьезная проблема.
— Ага, — ответил он.
— Не агакай мне тут! — крикнул новоиспеченный старший меканик. — А почини! Пара гвоздей — и все будет в порядке.
Бозгат проложил себе дорогу сквозь забитый работниками реакторный зал и заставил одного из гретчинов держать гвозди в нужном месте. Он не обращал внимания на истошные вопли и запах зажаривающегося подручного, пока забивал каждый из гвоздей двумя ударами своего молотка номер 4. Он отошел, когда металл восстановил исходный цвет.
— Готово! — закричал он. — Все путём!
На самом верху, Уггрим направлял таптуна супротив щелемордых. Он уткнулся одним глазом в податливый наглазник дальноскопа шагателя, выискивая цели. Он хватался за рычаги и жал на педали, но, по правде говоря, ощущение раздельности его самого и машины стерлось. Они стали единым целым, как если бы конечности таптуна были его собственными, тяжелая поступь — его поступью, а мощные лучи зеленой энергии, что извергало левое око — его пламенным взором.
Трое щелемордых в громоздкой роботоподобной броне скакали по полю боя, как гретчины на раскаленной сковороде, посылая высокоэнергетические заряды прямо в его лицо. Щиты «Жирного Морка» сверкнули золотом, поглотив и рассеяв энергию. «Жестянки» стреляли, отлетали назад на сполохах синего пламени, приземлялись и стреляли снова. Крошечные круглые штуковины, наподобие щитов диких орков, с жужжанием носились над головами своих хозяев. Они также были вооружены, но никак не могли навредить защитному полю таптуна из орочьей мощи, а посему внимания не стоили.
— Унылые! Тупые! Щелеморды поганые, «Жирный Морк» вам не по зубам! — кричал Уггрим. — Выноси сволочей, Болтун!
Он не стал выслушивать бессвязный ответ шизана, но внимательно следил за тем, как тот пальнул из мега-пушки по тау. Снаряд взорвался в стороне от целей, и возникшая пылающая полусфера поглотила в огне всех, кроме одного. Его отбросило в сторону, распластав по земле. Земля взметнулась к небу. Куски металла и почвы барабанили по таптуну, когда тот двинулся в сторону места падения снаряда. Один из мелких дронов «жестянок» с шумом кружился по округе, выглядя таким же потерянным, как и покинутый ручной снотлинг. От двух щелемордых, в которых попал Болтун, не осталось ни следа. Третий же цеплялся за землю в жалких потугах встать на обрубки ног, без особой пользы помогая струями реактивной тяги. Уггрим с помощью скопа приблизил изображение. Из пробоин в броне, где зияли механизмы и искрящая проводка, вырывался дым.
