Ксеродерма полностью

Лекарство — это свет в конце туннеля, а не прыжок с горы и не могул для новичка. Это только в идеале существуют избранные болезни, без которых в определённом возрасте и для солидности как-то неудобно, а в основном довольствуемся и страдаем тем, что заслужили и что Бог послал. Всё относительно. Всё соответствует законам умножения, сложения и вычитания, и наступает период, когда и ноги уже вытереть не об кого. Мы получаем это, и это соответствует тому.

Когда человек теряет свои позиции в обществе, и здоровье опадает, как осенние листья, то его доминантой в жизни становятся мелочи. Он открывается и является миру своей дряхлеющей силой: здесь он и оценщик, и осмотрщик, и скупщик и, в конце концов, обыкновенная зануда. Тебе уже за шестьдесят, и ты всё ещё решаешь проблему, почему задержалась на работе жена и где она находится сейчас. Умён ты не по годам, брат Елдырин.

На приёме упитанный, интересующийся не собой пациент. Такое периодически случается. У него неуёмное желание пообщаться о том, что есть и что бывает у других и как часто это случается.

— Я здоров? Разрешите одеться?

— Конечно. Здесь же не солярий. На основании мною услышанного и увиденного могу констатировать, что в настоящее время ваше состояние ближе к удовлетворительному. Безусловно, необходимо стандартное обследование, полагаю, это много времени не займёт.

Заболел — лечись, выздоровел — передохни. Зачем сегодня обильный дождь, он необходим был вчера, а сейчас это только размышления о не принятых ранее решениях.

Человек — и удав, и лягушка. Упирается, пищит, не желает, но всё-таки лезет в горло страданий, болезней, лжи и грязи. Поглощать самого себя целиком. Заманчиво, ибо других уже сожрали.

— Какая скучная у вас работа — раздевайтесь, одевайтесь, убирайтесь. В конце концов, … в современном мире… мне хотелось просто поговорить по душам.

— В современном мире редко говорят по душам, чаще думают и делают без души, но это существенного значения не имеет. Реальность отечественной медицины — придёт человек и знатен, и богат, и похвалит за умение и смекалку и у него возникает твердая уверенность, что озолотил царским червонцем, и невозможно понять, то ли подобострастно кланяться, как нищий на паперти, то ли протянуть для пожатия руку, немного наклонив голову.

— Благодарствую. Весьма польщён.

Реальность Отечественной Медицины: в кабинет буквально влетела бледная перепуганная санитарка.

— Доктор!

— Что случилось? У кого-то начались стремительные роды, или кто-то забеременел в ожидании приёма.

— К вам пришли члены комиссии из столицы, — прошипела она.

— Проси, — громко и отчетливо сказал я.

В кабинете появились весьма напряженные своим величием и важностью … члены, вернее … господа проверяющие.

— Прошу вас, господа, можете чувствовать себя свободно, присаживайтесь без лишних церемоний, — не меняя тембр голоса, сказал я.

— Ты совершенно не изменился. Во всяком случае, наглости в тебе не уменьшилось, — сказал, насколько я понимаю, самый главный член.

— Приходит время и стабильность становится очень важным фактором нашей жизни, — ответил я члену.

Это был давно забытый друг давно ушедших лет.

— Уважаемые коллеги, прошу оставить нас одних, — сказал давно забытый друг.

Члены, немного уменьшившись в размерах, величии и важности, молча покинули кабинет. Остался только один человек, насколько я сумел понять, она не была членом, даже бывшим, хотя сейчас это стало весьма актуальной тенденцией в жизни общества.

— Мадам, сказал я, — вы тоже можете выйти.

— Будь с ней повежливей, это моя секретарша.

— Не стоит даже ради минутного успеха, лизать задницу тому, кто постоянно лижет чьи-то яйца.

— Выйди, — коротко сказал бывший друг. Не член молча вышла.

— Ты стоишь во главе этого маразма? — спросил я.

— Тебя прощаю, все-таки учились вместе, одна комната в общежитии, иногда даже одних женщин любили.

— Недавно твою Машку видел.

— Такая же блядь?

— Да нет, внешне практически не изменилась, да, видимо, и характер остался прежним. Не желаешь посмотреть хотя бы со стороны?

— Вопрос говно. Да мне по правде на неё плевать, да и на сына тоже. Но, здесь об этом никто не должен знать. Иначе, данной мне властью разгоню к херам собачим всю вашу медицину.

— Слушаюсь, никто не узнает.

— А ты всё по вызовам к бабкам бегаешь? Ну, ещё у тебя и кабинет в придачу…

— Мне хватает, я ведь на врача учился.

— Пойду я. Про Машку и сына ни слова, а то я здесь живого места не оставлю. Короче, у вас здесь кругом одни раздолбаи. А ты мне друг. В случае чего, помогу. Я добро помню.

— Слушаюсь! Как скажите.