Я встала, разделась, превратилась в грифа, и горячий вечерний воздух вознес меня в небо.
Через час я вернулась. Мне стало лучше, я успокоилась. Когда я одевалась, Мвита высунул голову из хижины.
– Быстрей, – сказал он.
– Я приду, когда захочу, – проворчала я, и одернула платье.
Пока мы втроем говорили, я снова завелась.
– Кто положит этому конец? – спрашивала я. – Это ведь не закончится, когда нуру перебьют всех океке на так называемой своей земле, правда, Аро?
– Сомневаюсь, – сказал Аро.
– Ну, а я кое-что решила. Это пророчество сбудется, и я хочу при этом присутствовать. Я хочу
– А другая причина твоего отъезда?
– Я убью отца, – просто сказала я.
Аро кивнул.
– Ну, оставаться тебе все равно нельзя. В тот раз я сумел уговорить людей отстать от тебя, но сейчас ты вонзила коготь в больное место души Джвахира. К тому же твой отец тебя ждет.
Мвита встал и, не говоря ни слова, вышел. Аро и я смотрели, как он уходит.
– Оньесонву, путь будет тяжелым. Ты должна быть готова к тому, что…
Остального я не услышала, потому что в висках застучала моя головная боль, усиливаясь с каждым ударом. Через несколько секунд она достигла обычного уровня – будто в голову летели камни. Уход Мвиты, решение покинуть Джвахир, картины насилия, до сих пор стоящие перед глазами, и лицо моего кровного отца. Все это вместе включило во мне внезапное подозрение.
Я вскочила и уставилась на Аро. Мне было так больно, я была так ошарашена, что во второй раз в жизни забыла, как дышать. Голова заболела сильнее, все кругом стало серебристо-красным. Выражение лица Аро напугало меня еще больше: спокойное и терпеливое.
– Открой рот и вдохни, а то отключишься. И сядь.
Когда я наконец села, то разрыдалась.
– Не может быть!
– Во время инициации всем приходится это видеть, – он печально улыбнулся. – Люди боятся неизвестного, – есть ли лучший способ избавить человека от страха смерти, чем показать ее ему?
Я сжала руками виски.
– Почему меня будут так ненавидеть?
Я каким-то образом окажусь в тюрьме, а потом меня забьют камнями к большому удовольствию толпы.
– Потом сама узнаешь, – мрачно сказал Аро. – Зачем портить сюрприз?
Я пошла к Мвите. Аро проинструктировал меня насчет разных вещей, в том числе – когда мне лучше уходить. У меня было два дня. Мвита сидел на постели спиной к стене.
– Ты не думаешь, Оньесонву, – сказал он, безучастно глядя прямо перед собой.
– Ты знал? Ты знал, что я видела свою собственную смерть?
Мвита открыл рот, потом закрыл его.
– Знал?
Он встал, обнял меня и крепко прижал к себе. Я закрыла глаза.
– Зачем он тебе сказал? – прошептал он мне.
– Мвита, я забыла, как дышать. Я остолбенела.
– Не надо было тебе говорить.
– Он не говорил. Я просто… догадалась.
– Значит, надо было тебе соврать.
Мы постояли так немного. Я вдыхала его запах, думая, что скоро я больше не смогу этого делать. Я отодвинула его и взяла за руки.
– Я иду с тобой, – сказал он раньше, чем я успела открыть рот.
– Нет. Я знаю пустыню. Я умею превращаться в грифа, если надо, и…
– Я знаю ее не хуже тебя, а может и лучше. А еще я знаю Запад.
– Мвита, что видел ты? – спросила я невпопад. – Ты видел… ты тоже видел свою смерть, да?
– Оньесонву, всем когда-то придет конец, и дело с концом. Одна ты не пойдешь. И не мечтай. Иди домой. Завтра вечером я за тобой приду.
Я пришла домой около полуночи. Мама не удивилась, услышав о моих планах. Ей рассказали, что я сделала на базаре. Весь Джвахир гудел. Сплетники не сообщали подробностей, было только убежденное мнение, что я – зло и меня надо посадить в тюрьму.
– Мвита тоже пойдет со мной, мам.
– Хорошо, – сказала она, помолчав.
Когда я шагнула к двери, мама резко выдохнула. Я обернулась.
– Мам, я…
Она сделала жест рукой.
– Я человек, но я не дура, Оньесонву. Иди спать.
Я подошла к ней и обняла. Крепко. Она подтолкнула меня в сторону двери.
– Иди в постель, – сказал она, вытирая глаза.
Удивительно, но я прекрасно проспала два часа. Без кошмаров. Чуть позже, в четыре ночи – или утра, – Бинта, Луйю и Дити пришли под мое окно. Я помогла им залезть в комнату. Попав внутрь, они просто встали как вкопанные. Я не могла не рассмеяться. Самое комичное зрелище за сутки.
– С тобой все нормально? – спросила Дити.
– Что случилось? – спросила Бинта. – Мы должны услышать это от тебя.
Я села в постели. Я не знала, с чего начать. Пожала плечами и вздохнула. Луйю села рядом. От нее пахло душистым маслом и немного потом. Обычно Луйю никогда не позволяла запаху пота прокрасться на ее кожу. Она так долго смотрела на мой профиль, что я в раздражении повернулась к ней:
– Что?
– Я была сегодня там, на базаре. Я видела… Я видела все, – ее глаза наполнились слезами. – Почему ты мне не показала? – она опустила взгляд. – Но ты рассказала нам, правда? Это была… твоя мама?
– Да.
– Покажи нам, – тихо попросила Дити. – Мы тоже… хотим видеть.
– Ладно, – сказала я, помолчав.
