Мы увидели их сразу же, как зашли в таверну. Бинта сидела на коленях у молодого мужчины, держа в руке красный бокал с пальмовым вином. Ее платье было расстегнуто сверху. Мужчина что-то шептал ей на ухо, а рукой щипал за обнаженный левый сосок. Бинта отпихнула его руку, но потом передумала и вернула ее на место. Еще один молодой человек с гитарой пел ей страстную серенаду. Да, наша застенчивая Бинта. Дити сидела в окружении семи мужчин, ловивших каждое ее слово. У нее в руке тоже был бокал вина.
– Мы пришли издалека и пойдем еще дальше, – говорила Дити заплетающимся языком. – Мы не позволим нашему народу вымирать. Мы это остановим. Мы опытные воины.
– А кто такие вы? – сказал один из мужчин, и все засмеялись. – Красотки, у вас есть предводитель?
Дити ухмыльнулась, слегка покачнувшись.
– Страшная женщина-эву, – сказала она и захохотала.
– Ну-ну, две девчонки и шлюха идут на запад спасать народ океке, – рассмеялся мужчина. – Да эти джвахирские девушки даже лучше, чем та грудастая сказительница!
– Дити! – крикнул Фанази, шагнув вперед.
Она попыталась встать, но вместо этого упала на руки мужчине. Тот помог ей выровняться и подтолкнул к Фанази.
– Значит, она ваша?
Фанази схватил Дити за руку:
– Что ты делаешь?!
– Развлекаюсь! – крикнула она, выхватывая руку.
– Мы собирались вернуться к утру, – сказала Бинта, торопливо запахивая платье.
Я была так зла, что развернулась к двери и вышла.
– Не уходи далеко, – сказал мне вслед Мвита. Он догадался, что идти за мной не надо.
Я сделала шаг в темноту, и ветер откинул покрывало с моего лица прямо перед группой молодых людей. Они курили что-то, что пахло сладким огнем. Сигары из коричневого кактуса. В Джвахире это строго осуждалось. Эти сигары расшатывают твои моральные устои, придают ногам быстроту, а дыханию – зловоние. Я поймала покрывало и закрыла лицо.
– Великанша-эву, – сказал тот, что стоял ближе ко мне, – он был самым высоким из четырех, почти с меня ростом. – Я тебя никогда не видел.
– Я тут никогда не была, – ответила я.
– Зачем ты прячешь лицо? – спросил другой парень в тон первому.
Узкие штаны слишком тесно обтягивали его толстые ноги. Все четверо обступили меня с любопытством. Высокий – тот, что назвал меня великаншей, – оперся о стену дома, встав между мной и дверью таверны.
– Потому что мне так нравится, – сказала я.
– Я думал, женщинам-эву нравится, когда на них вообще ничего не надето, – у того, кто сказал это, были длинные черные косички. – Типа вы с солнцем сестры.
– Пойдем, развлечешь меня, – сказал высокий, хватая меня за руку. – Ты самая высокая женщина, что я видел.
Я заморгала, наморщив лоб:
– Что?
– Да я заплачу, заплачу. Можешь не спрашивать. Мы твое ремесло знаем.
– А после него обслужишь меня, – этому на вид было не больше шестнадцати.
– Я сюда пришел раньше вас обоих, – сказал толстый. – Я первый, – он посмотрел на меня. – И у меня больше денег.
– Если ты не пустишь меня первым, я все расскажу твоей жене, – сказал младший.
– Ну и расскажи, – огрызнулся толстый.
В Джвахире эву изгои. В Банзе они проститутки. Куда бы я ни пошла, хорошего не жди.
– Я святая женщина, – заявила я, стараясь говорить твердо. – Я никого не обслуживаю. Я неприкосновенна и такой останусь.
– Мы это уважаем, госпожа, – сказал высокий. – Можно обойтись без соития. Можешь работать ртом и позволить нам трогать твои груди. Мы тебе хорошо заплатим…
– Заткнись, – рявкнула я. – Я не местная. Я не проститутка. Отстань.
Они обменялись взглядами и скривили рты в злорадной ухмылке. Вынули руки из карманов, куда сначала было полезли за деньгами. Помоги мне, Ани.
Они прыгнули одновременно. Я дралась: одного ударила в лицо, второго схватила за яйца и сжала изо всех сил. Мне надо было только добраться до двери, чтобы меня увидели остальные.
Высокий парень схватил меня. В таверне было слишком шумно, а закричать я не успела – меня ударили под дых. Я пиналась, царапалась и лягалась. Наградой мне были стоны и ругательства, раздававшиеся, когда я наносила удары. Но их было четверо. Тот, что с косичками, ухватил мою толстую косу, и я упала навзничь. Они поволокли меня прочь от двери. Да, даже младший. Я в страхе огляделась, держась за косу. Кругом были люди.
– Эй! – крикнула я женщине, которая стояла рядом, наблюдая. – Помогите, помогите мне!
Но она не стала. Еще несколько человек тоже просто стояли и смотрели. В этом прекрасном городе искусств и культуры никто пальцем не шевельнул, когда женщину-эву тащили в темный переулок насиловать.
Это случилось с моей мамой. И с Бинтой. И с бесчисленным количеством женщин народа океке. Женщины – ходячие мертвецы. Я очень-очень разозлилась.
Я – мастер на все руки. Тот, кто пускает в ход все подряд, лишь бы сделать то, что нужно. Так я и поступила. Я мысленно открыла свой колдовской набор для выживания и перебрала Тайные сущности. Сущность Ува, материальный мир. Подул легкий ветерок.
