Утро вечера, конечно, мудренее. Но ему ли не знать, что бывают вечера, которые одним утром никак не расхлебать. И вчерашний был именно таким.
Андрей Александрович Жданов позвонил и пригласил его на ужин к себе на дачу в Волынское. Дело в общем нормальное и обычное. Особенно между ними. Они – старые «питерцы», давно работают рука об руку, прошли все тяжелые времена – и чистки, и разоблачения врагов народа, вредителей и шпионов всех мастей, и «тройки», и расстрелы, а потом еще и блокаду.
Нашел смышленого, энергичного паренька в сельской глубинке и перевез в Ленинград еще Киров. Но именно Жданову был обязан Кузнецов своей стремительной карьерой, да и сейчас ведь именно он продвинул Алексея Александровича, всего год после него поработавшего первым секретарем Ленинградского обкома, за собой в Москву. Сделал секретарем ЦК, с благоволения Хозяина отдал важнейший участок работы с кадрами, а затем и наблюдение над всесильными органами юстиции и госбезопасности.
Вечер начался с традиционного для семейства Ждановых музыкального вступления. Андрей Александрович на рояле играл действительно очень хорошо и вдохновенно. А когда не было рояля, то и на аккордеоне. Сталин ради него на даче оба этих инструмента завел и очень любил его слушать.
На вопросы непосвященных Жданов охотно отвечал, что обязан этим умением матери Екатерине Павловне, окончившей некогда Московскую консерваторию. При упоминании дорогого имени черты его приятного лица становились еще более мягкими, а глаза всегда наполнялись особым блеском. После смерти отца, профессора богословия, все воспитание сына и трех дочерей легло на ее плечи.
Судя по всему, настроение у Андрея Александровича было неплохое. Для начала он выбрал для исполнения какой-то энергичный и задиристый мотив. Улыбаясь, яростно и весело ударял пальцами по клавишам. Казалось даже, что в ритм мощным аккордам вздымались не только руки и плечи, но и все его тучное тело подпрыгивало на круглом фортепьянном стульчике. Затем включился и его приятный мягкий тенор: «В бананово-лимонном Сингапуре, в буре, когда у вас на сердце тишина…» С нарочито-комичным жеманством под аплодисменты двух дам он спел Вертинского, а затем, уже серьезно, народную песню «Не спи, казак».
Когда рояль и голос замолкли на фразе «Бегите, русские певицы, спешите, красные, домой: чеченец ходит за рекой», Хозяин, улыбаясь, добавил: «А нам бояться некого!» Встал и пригласил гостей в сад.
Теплый вечер чрезвычайно располагал к тому. Кузнецов, приехав по обычаю вместе с супругой, поначалу удивился. Ожидал встретить здесь и других завсегдатаев ждановских вечеринок – руководителя Госплана Вознесенского, нижегородского воспитанника Жданова, 39-летнего Михаила Родионова, который от первого секретаря Горьковского обкома партии сразу же шагнул на должность председателя Совета министров РСФСР, сменив ушедшего в союзный Совмин Косыгина, стал членом Оргбюро ЦК ВКП(б) и депутатом Верховного Совета СССР, Георгия Попова, два года назад возглавившего московских партийцев, наконец, еще одного Кузнецова, Александра, личного помощника Жданова. Все они уже давно были знакомы семьями. Андрей Александрович как-то в начале войны при командующем Ленинградским фронтом генерале Попове обронил фразу, что вовсе не случайно самые распространенные у нас фамилии Кузнецовы да Поповы – на кузнецах да попах Русь веками и держалась.
Но в этот вечер никого из привычной компании не было. И Алексей Александрович понял, что ужин предстоит не совсем обычный. Поговорить действительно было о чем – вчера Сталин отбыл на традиционный летний отдых, на Черное море. «На хозяйстве» в ЦК остались Жданов и Кузнецов.
В беседке у накрытого стола стояли всего четыре плетеных кресла. Причем радушная хозяйка Зинаида Сергеевна довольно быстро увела подругу, тоже Зинаиду, с собой на веранду, оставив мужчин наедине. Она была младшей сестрой всеобщего любимца, скоропостижно ушедшего в майские победные дни секретаря ЦК Александра Щербакова, и прекрасно понимала: если никто больше не приглашен, значит, у мужа со старым соратником намечен какой-то серьезный и важный разговор.
Перед уходом супруга многозначительно перевела взгляд на открытую бутылку вина на столе и получила в ответ покорный кивок мужа.
