– Да, смотрел, смотрел… Хорошие машины, – согласился Сталин. – А строительство этой дороги… многих других дорог и все остальное за собой потянет. Главная задача руководителей ведь в том и заключается, чтобы найти ведущее звено, взявшись за которое, можно вытянуть всю отрасль. Вот как в Донбассе врубовая машина. Поднимем выработку на одну – вытянем и весь Донбасс.
Пройдя в разговорах еще с километр, они заметили на обочине три стареньких полуторки. В кузове двух из них сидели рабочие, мужчины и женщины. Шофер третьего грузовика занимался тем же, что и водитель Сталина, – тоже менял покрышку. А рядом толпились, курили и разговаривали те, кого он вез в кузове.
Услышав чьи-то шаги и голоса, люди повернулись. И замерли. Надо было видеть их позы и остекленевшие глаза. По обочине захолустной грязной дороги на них пешком шел Сталин. Впору было креститься и дергать себя за ухо. Оцепенев, они едва сумели нестройно, вразнобой ответить на приветствие вождя. Потом те, кто сидел в кузове, встали и наклонились к одному борту. А когда Сталин со своей свитой миновал их, они разом бросились шумно и радостно обнимать и целовать друг друга.
Обернувшись на этот шум, не сдержал улыбку и вождь, а потом, чуть прищурившись и подняв вверх указательный палец, произнес:
– Вот мировые философы любят рассуждать о счастье. А бывает, что человеку для него много и не надо… На всю жизнь теперь запомнят. – И, чуть усмехнувшись, добавил: – А как иначе? Ну вот представьте, они сейчас стояли в кузове, как на Мавзолее, а мимо колонна шла с товарищами Сталиным, Микояном, с генералами… Ну чем не парад? А?
И все дружно, от души расхохотались.
– Будут теперь рассказывать. Только вот поверят ли им? Это вопрос…
Минут через десять навстречу им попался паренек лет десяти-двенадцати. Белобрысый, голубоглазый и щуплый. Он будто совсем не удивился. Вежливо поздоровался. Тут уж Сталин сам остановился, протянул ему руку:
– Ну, давай познакомимся. Как тебя зовут, куда ты идешь? Мальчик серьезно пожал руку и почти по-военному ответил:
– Меня зовут Вова, товарищ Сталин.
– Ну вот, узнал меня. Сейчас куда идешь?
– Да я в деревне коров пасу.
– Пастух, значит? И много, товарищ пастух Вова, у тебя коров в деревне?
– Сначала вовсе не было. Их всех немцы поели. Лошадь одна была, старая. И мужики все на фронте. Но как только фрицы ушли, мы сеять начали. Плуги и бороны бабы таскали. А мы пахали. Только мин и снарядов стереглись. Один наш пацан подорвался… А весной вот завезли десяток коров и еще овец…
– Ну а школа-то есть? Учишься?
– Да, в четвертом классе, товарищ Сталин. На четверки и пятерки, – не преминул похвастаться паренек.
– Это хорошо. Стране не только пастухи, новые ученые нужны будут. И новые руководители…
Сталин повернулся к своим сопровождающим:
– Товарищи, а есть ли у кого хорошая запасная авторучка и чернила для будущего академика товарища Вовы?
В это время за ними подъехала машина, в которой нашелся нужный подарок – и ручка, и пузырек с чернилами. Только сама машина уже была не та, а бронированный ЗИС-11О. «Американца», как непригодного для такого путешествия, пришлось временно отстранить от исполнения обязанностей и отправить в Крым по железной дороге.
В Курске, где был запланирован ночлег, о приезде Сталина не знал никто, даже местные силовики. Охрана прибыла спецпоездом. Предупрежден был только первый секретарь обкома Павел Доронин, в чьей квартире, предварительно освобожденной, и решено было остановиться. Квартира была скромная, но чистенькая и уютная, что особенно понравилось Хозяину.
Он вместе с Поскребышевым, Власиком и Дорониным походил по комнатам, остановился у полки с книгами, внимательно осмотрел корешки. Улыбнулся, заметив на полочке над диваном много фарфоровых безделушек, стадо традиционных слоников, а на подзеркальнике красивые флаконы с одеколонами и духами. Большинство были уже пустые, но, видимо, выбрасывать их хозяйке было жаль. Бережно взял в руки фигурку балерины, затем еще одну – русской красавицы в сарафане, с коромыслом и ведрами. Полюбовавшись, поставил обратно.
Приостановился перед висящей в рамке на стене семейной фотографией – кудрявый и бравый хозяин в гимнастерке с орденом Боевого Красного Знамени ласково обнимает жену и дочь. Повернулся к Доронину:
– А как вашу дочь зовут?
– Энгельсина, товарищ Сталин, – мягко, как-то по-домашнему ответил Доронин, вовсе не ожидавший такого вопроса.
Сталин вновь улыбнулся – с такой нежностью имя вождя мирового пролетариата звучит нечасто. А ведь появились уже и Сталины. И немало.
