В последние годы австрийский дом лихорадило, ухудшалась экономика, ослаблялась власть Габсбургов, и то тут, то там вспыхивали бунты. Родерих пытался решить проблему усилением централизации и подчинения Вене, но сделал только хуже. К тому же ветер революции, зародившийся в Парижской коммуне, успел всколыхнуть всю Европу, движения протеста множились, как на дрожжах. Эржебет иногда казалось, что для Франциска бунты это своеобразное хобби, и он решил заразить им других. А может это просто была коварная диверсия против соседей… Так или иначе начало мятежам в Империи положили ее собственные люди. В 48-м земли Эржебет охватил пожар освободительной войны, хотя она сама ее вовсе не хотела и пыталась вразумить буйных лидеров, вещавших с трибун о свободе. Она предчувствовала кровавый конец всем их пламенным речам. Но все же они пахли так сладко… Вольным степным ветром…
Ее страхи подтвердились в полной мере. Родерих был уже не в силах справиться с революцией сам, но на тот момент у него нашлись союзники. Одержимый сохранением европейского равновесия Иван пришел ему на помощь и весьма доходчиво объяснил Эржебет, что «бунтовать не хорошо»…
Через неделю Гилберт с необычной для него осторожностью гладил ее еще не зажившие синяки, грязно ругался и грозился оторвать ее обидчикам головы. Эржебет с трудом удалось его удержать, ведь связываться с Иваном была ужасной глупостью. Она все еще слишком хорошо помнила, как Гилберту досталось во время Семилетней войны.
Подавление восстания только разозлило венгров, вдохновленные их примером заволновались другие народы, пока еще до массовых мятежей не доходило, но пламя тлело, изредка вспыхивая. И вот теперь, когда Родерих потерпел сокрушительный разгром в войне с Гилбертом за главенство над немецкими землями, наверняка что-то должно было взорваться.
Эржебет ликовала, узнав о победе Гилберта — она не меньше него разозлилась, когда Родерих предъявил права на маленького Людвига.
Родерих упирал на то, что он воспитывал его в бытность Священной Римской Империей, но Эржебет отлично помнил, как мало внимания доставалось ребенку от Родериха. А вот Гилберт несмотря на то, что бывал иногда и безответственным, и вспыльчивым, искренне любил брата.
В последнее время наблюдать за ними стало одним из ее излюбленных занятий. Она могла часами просто сидеть и смотреть, как Гилберт играет с Людвигом в солдатиков или учит его стрелять. В такие моменты душу охватывало странное ощущение: щемящая нежность, перемешанная с теплом. И ей казалось, что они уже почти семья. Но только почти. Эржебет все еще принадлежала Родериху, а с Гилбертом ее связывала лишь зыбкая ниточка чувств и желаний. Иногда в их разговорах нет-нет да всплывала тема выхода венгерских земель из состава Империи, Гилберт как всегда обещал Эржебет помощь. Но она колебалась, и сама себя ненавидела за это. Эржебет водила за собой в бой тысячи людей, сражалась с самыми могучими странами, наводившими ужас на всю Европу. Даже отложив меч, она не растеряла силу духа, сумела построить бывшую под ее началом прислугу в доме Родериха — ее боялись, уважали и не смели ослушаться. Но вот когда дело касалось чувств, железная Эржебет становилась слабой, беспомощной и совершенно терялась. Она словно шла по тонкому льду, который в любой момент мог треснуть под ногами, увлекая ее в холодную бездну под названием «А я тебя НЕ люблю!».
И все время над ней висел долг: ведь она в первую очередь должна думать не о своих желаниях, а о нуждах народа. Мнения в сейме Эржебет разделились, радикалы считали, что нужно воспользоваться слабостью Родериха и отвоевать независимость. Они ссылались на Италию. Малышка Аличе, к удивлению Эржебет, сбежала из дома Родериха и тот не смог вернуть ее назад силой оружия. Хотя, конечно же, сама она ни за что бы на такое не решилась без поддержки бойкой старшей сестры и Гилберта, который за последние годы по-своему привязался к лучшей подруге брата.
Но Эржебет слишком долго жила с Родерихом, чтобы не понимать — он отпустил Аличе достаточно легко, потому что не сильно нуждался в ней. А вот сама Эржебет уже так просто уйти не сможет. С потерей венгерских земель придет крах всей Империи. Она это понимала, Родерих тоже и, Эржебет даже не сомневалась, что он попытается ее удержать любой ценой. Даже если для этого придется перебить половину ее населения. За прошедшие годы он уже не раз доказывал, что каким бы эстетом ни был, кровь ради Империи он прольет без колебаний.
Поэтому Эржебет поддержала умеренную партию и помогла им составить документы, отражающие требования венгров и проекты по переустройству Империи. Несколько дней назад чиновники передали их Родериху, и сейчас Эржебет направлялась к нему, чтобы узнать ответ. Хотя формально она должна была явиться в его кабинет, чтобы дать отчет о сборе урожая. Но кого сейчас волнует какая-то пшеница?
