Занимающееся в изумрудной глубине пламя. Тот самый огонь, который он мечтал вернуть. Он разожжет его! Превратит во всесокрушающий пожар, и они будут гореть, гореть вместе.
Гилберт забыл обо всем, о сражении, о шипящем от боли Родерихе, о своей обиде. Для него теперь существовала лишь Эржебет и их поединок. Гилберт пошел ей навстречу, развел руки, словно распахивая объятия.
— Иди ко мне, meine liebe Lizсhen! — счастливо воскликнул он.
Эржебет замахнулась саблей и бросилась к нему, будто действительно хотела упасть в его объятия. Их клинки столкнулись с тонким серебристым звоном, и на этот звук откликнулось все существо Гилберта, запело в унисон. У нее был все такой же сильный удар, как и раньше.
— Ты ведь говорила, что больше не хочешь воевать, — насмешливо протянул Гилберт, блокируя саблю Эржебет и склоняясь к ее лицу.
— Чтобы всыпать тебе, стоит снова взять в руки оружие! — Эржебет была так близко, что ее сладкое дыхание коснулось его губ.
«Всыпать тебе… Ради тебя… Ради меня».
Радость захлестнула его.
«Ты думала обо мне? Да? Да? Скажи, что скучала!»
— Надо же… значит, ты так хотела сразиться со мной. А я решил, ты прибежала спасать задницу Родди, — выдохнул Гилберт, продолжая вслух свои мысли.
— К черту его! — Эржебет вдруг звонко расхохоталась и мощно толкнула Гилберта назад так, что он едва не упал.
«Да, к черту все! Здесь только ты и я!»
Он атаковал, она парировала, оба они улыбалась, как безумные, обмениваясь быстрыми ударами. Щеки Эржебет раскраснелись, глаза лихорадочно сверкали, она набрасывалась на Гилберта изголодавшейся тигрицей, и он давал ей то, что она хотела: свое пламя, свою страсть. И в ответ получал колдовской зеленый огонь.
«Ты прекрасна! Ты восхитительна! Я так ждал тебя!» — звучало в звоне его клинка.
Присутствие Эржебет сводило его с ума, взбудораженная сражением кровь наполнялась томительным желанием. Ударить, еще раз ударить, прижать клинок к ее горлу, повалить ее на землю. И жадно впиться в блестящие нежно-розовые губы. И стиснуть ее в объятиях до хруста костей. И сжать упругую, затянутую в мундир грудь. Услышать ее стон.
Напряжение достигло пика. Еще чуть-чуть…
Что-то пронзительно свистнуло в воздухе.
Увлеченного поединком Гилберта спасла только натренированная столетьями войн реакция. Он отшатнулся, и пуля врезалась в землю у него под ногами.
— Эржебет! — раздался надсадный крик Родериха. — Эржебет, иди сюда!
— Какого… — рыкнула она, впервые с начала поединка отворачиваясь от Гилберта. — Я занята! Отвали!
Гилберт тоже повернулся, почти одновременно с ней и яростно взглянул на Родериха, так нагло вмешавшегося в их бой.
Тот уже успел оседлать коня и держал в одной руке еще дымящийся пистолет, а другую прижимал к груди. Позади Родериха держались несколько австрийских кавалеристов.
— Эржебет! — снова позвал он. — Мы отступаем! Быстро иди сюда!
Она застыла с занесенным клинком, ее взгляд метался от Родериха к Гилберту и обратно.
— Она никуда не пойдет! — прорычал Гилберт.
Он не собирался ее отпускать. Только не сейчас, когда они воссоединились на своем, особом, поле брани.
«Мы же едва-едва успели скрестить клинки. Я еще не получил… не получил всего!»
Гилберт бросился к Родериху, намереваясь навсегда избавиться от этой досадной помехи. Но тот больше не собирался придерживаться рыцарских принципов дуэли.
— Огонь! — скомандовал он.
Кавалеристы выхватили свои пистолеты, вокруг Гилберта засвистели пули: одна царапнула плечо, другая задела ногу. Гилберт споткнулся и упал на одно колено, вонзив саблю в землю для опоры.
— Куда ты лезешь, Родерих?! Это мой бой! — яростно выкрикнула Эржебет.
— Мы уезжаем немедленно! Это приказ! — в голосе Родериха зазвенел металл.
— Нет! Лизхен, стой! — почти одновременно с ним заорал Гилберт.
Эржебет взглянула на него, затем на Родериха, грязно выругалась и побежала к оседланной лошади, которую держал под уздцы один из кавалеристов. Гилберт попытался броситься за ней, но раненую ногу пронзила резкая боль, и он едва не упал лицом в грязь.
Эржебет одним махом взлетела в седло, Родерих тут же поскакал прочь, а за ним и весь маленький отряд австрийцев. Эржебет еще мгновение поколебалась, бросила на Гилберта полный сожаления взгляд, но затем ударила пятками по бокам лошади и пустила ее следом за своим господином.
Когда Эржебет скрылась за холмом, Гилберт медленно поднялся на ноги и, рубанув саблей воздух, взвыл раненым зверем.
Мимо него пробегали отступающие австрийцы, сзади неумолимо наступала прусская пехота, добивая остатки армии Родериха. Гилберт выиграл сражение, вот только удовлетворения это ему не принесло.
