Кто нашел, берет себе полностью

— Возможно, но я так не думаю, — отвечает Холли. — Тина заметно расслабилась после того, как выговорилась.

Ходжес улыбается.

— Раз танцевала на автобусной остановке, то да. Так что скажешь, Холли?

— Насчет чего?

— Давай начнем с денег.

Она что-то набирает на айпаде, рассеянно отбрасывая волосы с глаз.

— Они начали приходить в феврале две тысячи десятого года и закончились в сентябре прошлого. Сорок четыре месяца. Если брат…

— Пит.

— Если Пит посылал родителям по пятьсот долларов в месяц, всего получается двадцать две тысячи. Плюс-минус. Не состояние, но…

— Огромная сумма для подростка, — заканчивает за нее Ходжес. — Если учесть, что деньги он начал посылать в нынешнем возрасте Тины.

Они смотрят друг на друга. Иногда она встречается с ним взглядом, как сейчас, и это в некотором смысле самая разительная перемена, произошедшая со смертельно напуганной женщиной, какой она была при первой их встрече. После короткой паузы оба начинают говорить одновременно:

— Так…

— Как…

— Ты первая, — смеется Ходжес.

Не глядя на него (смотреть в глаза она может очень недолго, даже если поглощена какой-то проблемой), Холли начинает:

— Этот разговор с Тиной насчет клада — золото, и драгоценные камни, и дублоны. Я не думаю, что он украл деньги. Я думаю, он их нашел.

— Очень может быть. Тринадцатилетние дети крайне редко грабят банки, какой бы отчаянной ни была ситуация. Но где мальчишка может найти такие деньги?

— Не знаю. Могу провести поиск по кражам наличных. Это точно случилось до две тысячи десятого года, раз он нашел деньги в феврале. Двадцать две тысячи долларов — достаточно большая сумма, чтобы о ней написали в газетах, но что искать? Какие задать параметры? Насколько углубиться в прошлое? Пять лет? Десять? Думаю, даже за пять лет информации будет очень много, потому что придется охватить территорию трех штатов. Ты согласен?

— Ты получишь лишь часть улова, даже если прошерстишь весь Средний Запад, — отвечает Ходжес, думая об Оливере Мэддене, который, вероятно, обвел вокруг пальца сотни людей и десятки организаций. Он показал себя экспертом в создании фальшивых банковских счетов, но Ходжес готов спорить, что старина Олли не доверял банкам собственные деньги. Нет, он наверняка хранил их в кубышке.

— Почему только часть?

— У тебя на уме банки, пункты обналичивания чеков, компании, предоставляющие быстрый кредит. Может, собачьи бега и тотализаторы. Но это могут быть другие деньги. Грабитель или грабители накрыли подпольный покерный клуб или тряхнули торговца амфетамином на Эджмонт-авеню. Ограбили дом в Атланте, или Сан-Диего, или где-то посередине. Об этой краже могли даже не сообщить в полицию.

— Особенно если налоговая не имеет о них ни малейшего понятия, — кивает Холли. — Точно-точно-точно. Тогда с чем мы остаемся?

— Необходимо поговорить с Питером Зауберсом, и, честно говоря, мне просто не терпится. Я думал, что видел и знаю все, но с таким сталкиваюсь впервые.

— Ты можешь поговорить с ним сегодня. Он уезжает в пансионат только завтра утром. Я взяла у Тины номер телефона. Могу позвонить ей и узнать номер ее брата.

— Нет, пусть уедет на выходные. Успокоится, подумает. И Тина тоже. До второй половины понедельника не так уж далеко.

— А как насчет черной записной книжки, которую она видела? «Молескина»?

— Вероятно, она не имеет никакого отношения к деньгам. Может, его личный дневник «Пятьдесят оттенков развлечений», фантазии о девушке, которая сидит позади него в классе, где выполняют домашние задания.

Холли фыркает, показывая, что она об этом думает, и начинает кружить по кабинету.

— Знаешь, что не дает мне покоя? Лаг.

— Лаг?

— Деньги перестали приходить в прошлом сентябре, последние сопровождала записка с извинениями: больше не будет. Но как мы знаем, Питер начал вести себя странно только в апреле или мае этого года. Семь месяцев все идет нормально, а потом он вдруг отращивает усы и начинает проявлять беспокойство. Что случилось? Есть идеи?

Одна у Ходжеса возникает.

— Он решил, что ему опять нужны деньги, может, на обучение сестры в школе Барбары. Думал, что знает способ их добыть, но что-то пошло не так.

— Да! Я тоже об этом подумала! — Она скрещивает руки на груди, обхватив пальцами локти; этот жест самоуспокоения Ходжесу знаком. — Жаль, что Тина не видела, что в той записной книжке.

— Это интуитивная догадка, или ты следуешь какой-то логической цепочке, которую я не вижу?

— Мне бы хотелось знать, почему он стремился спрятать от нее записную книжку. — Удачно избежав ответа на вопрос Ходжеса, она направляется к двери. — Я собираюсь провести поиск по ограблениям, с две тысячи первого по две тысячи девятый. Знаю, шансы невелики, но с чего-то надо начать. А что будешь делать ты?

— Поеду домой. Подумаю. Завтра займусь автомобилями, которые забирали у должников по кредитам, и поищу этого беглеца, выпущенного под залог, Диджона Фрейзера. Наверняка он у приемной матери или у бывшей жены. Посмотрю игру «Индейцев», может, схожу в кино.

Холли широко улыбается:

— Можно мне с тобой?

— Если хочешь.

— Фильм выбираю я?