– Все нормально, честно, – натужно улыбаюсь я, пока в который раз вытягиваю руки и проверяю, со мной ли письмо. Ощупываю уголки конверта, после чего ставлю сумочку около ног.
– Хорошо. Я прямо жду не дождусь мытья и укладки. – Сестра подрагивает от предвкушения.
Всем четверым, очевидно, назначено время в мамином люксовом салоне. Она гордо вошла впереди нас, словно королева-мать, и ей явно стоило больших трудов это организовать: все украдкой переглядывались и смотрели на меня – похоже, работавшие там знали нашу тайну. Это нервировало, несмотря на множество лучезарных улыбок.
– Милые дамы! Здравствуйте! Здравствуйте! У кого-то сегодня судьбоносный день рождения?
Откуда-то из глубин заведения появляется мамин парикмахер, словно дама из пантомимы, готовая к представлению с участием публики. Это высокий мужчина по имени Карл, одетый в обтягивающую белую рубашку и сине-фиолетовые джинсы. У него густые курчавые волосы, как у ягненка, четко обрезанные вокруг розовой шеи и оттененные длинными бакенбардами. Они контрастируют с его очками в тяжелой прямоугольной праве, из-за которых смотрят крохотные глазки-бусинки.
– Здравствуй, Маура, дорогая моя! – Карл чмокает маму. – Не верю, что ты мать сорокалетней дочери. Невозможно! – Пока мама краснеет от удовольствия, он обращается ко мне: – А вы, очевидно, именинница? Сегодня вечером вы предстанете в полном блеске – бриллианты и диадемы, общий сбор! Значит, вам нужна высокая прическа! – Это скорее наказ, нежели вопрос, и Карл увлекает меня к креслу у зеркала, а вся моя родня покорно идет за нами.
Не спрашивая разрешения, Карл стремительно снимает мой обруч для волос и запускает пальцы в мою шевелюру.
– Когда в последний раз вы их подстригали, дорогуша? – тихо спрашивает он, словно всем нам очевидно, что я себя совершенно запустила, чем подвела остальных, но Карл же хочет, чтобы я вслух в этом призналась.
– Месяца три назад.
Он начинает распускать мои волосы, потом неожиданно резко вертит мою голову в разные стороны, чтобы получше рассмотреть меня. Я вздрагиваю, отчасти от боли при внезапном движении, а еще и потому, что эти повороты напоминают мне прикосновения незнакомца в моей спальне.
Я инстинктивно уклоняюсь от рук Карла. Он останавливается и недоуменно пожимает плечами, резким движением поправляя очки на носу, пока глядит на меня в зеркало.
– Сегодня я ударилась головой, – объясняю я. – Немного больно.
Пару секунд Карл бесстрастно рассматривает меня, после чего как бы возвращается к жизни.
– Так, отойдите-ка все! – машет он руками на Имоджен, маму и Алису. – Я не могу работать, пока вы тут нависаете надо мной, словно у вас уже и котелок не варит. Через минутку я приду и дам указания вашим стилистам, но на случай, если им придут в голову вздорные мысли, вам двоим, – указывает он на девчонок, – тоже высокие прически, а маме – низкий шиньон.
Они послушно исчезают, а он опять поворачивается ко мне, аккуратно берет в руки мои волосы и чуть закручивает их, прежде чем отпустить. Нащупывает стул, придвигает его и садится рядом со мной.
– Ваша матушка выдала мне заколки. Они ждут своего часа – выдержаны в стиле ар-деко. Я совершенно с ней согласен, что в ваших волосах они будут смотреться умопомрачительно. У вас изящная шея, а овал лица подойдет почти под все стили… – Карл делает паузу. – Но у вас сегодня большой день. Что бы вы хотели?
Я замираю. А что бы я хотела? У меня большой день… Я почему-то никогда его не представляла таким образом.
– Ну, сама не знаю, – бормочу я, пытаясь улыбнуться.
– У нас много времени, – нежно воркует Карл, отчего у меня вырывается какой-то лающий смешок. Он опять встает и заходит за кресло. – Много времени, верьте слову. Вы хотите быть несколько романтичной или же чуть более утонченной и загадочной?
Я молчу, а потом признаюсь:
– Я почти ничего не знаю о свадебном платье, какое мне подобрали.
Он выкатывает глаза, но держит удар, бросив взгляд в зеркало на маму и сестер, которые сидят у раковин, прежде чем пробормотать:
– Я видел фотографию. Платье просто невероятное – в нем вы будете выглядеть сногсшибательно. Доверьтесь мне, и я сделаю то, что придаст вам еще большее очарование, хорошо?
– Да.
Карл довольно улыбается:
– Мы переместимся к раковинам, как только там закончат с остальными. Я сам вами займусь – не хочу, чтобы моя криворукая молодежь наломала дров.
Он моет мне голову с величайшей осторожностью, кажущейся почти ритуальной, после того как установил мне подставки под спину и опустил раковину, чтобы я могла наклонить голову, ничего не задев. Несколько раз спрашивает, удобно ли мне и нужной ли температуры вода.
– Все прекрасно.
– Тогда закройте глаза, – говорит Карл. – В вашей маленькой, бедненькой головке сейчас, наверное, царит переполох. Постарайтесь успокоиться.
