Единственный выход – увести Марка подальше от гостиницы. Другого решения нет. Я начинаю учащенно дышать и выгибаю шею, чтобы поглядеть, на какой стадии прическа Алисы.
– Как вы думаете, мне можно переброситься парой слов с самой младшей сестрой?
– Конечно, дорогая. – Карл опускает расческу. – Я передам ей, чтобы она подошла. Кофе не желаете?
Нет! Хочу немедленно поговорить с Алисой. Я качаю головой.
– Я мигом! – Карл легонько хлопает меня по плечу, и я смотрю, как он подходит к креслу Алисы и что-то говорит ей. Та с улыбкой поднимается, ее темные волосы торчат во все стороны, как после удара током, но при виде меня она меняется в лице и спешит ко мне через весь салон.
– Что случилось? – Алиса садится на стул, пододвигает его поближе и берет меня за руку. – Дыши глубже. Это все он, да? Что еще он выкинул?
Я понимаю, что она имеет в виду Рича.
– Кажется, я нашла способ вытащить Марка из ситуации, в которой я не хочу, чтобы он вечером оказался. – Я сжимаю ее ладонь. – Мне понадобится увести его подальше от гостиницы, чтобы он…
– Ты хочешь, чтобы свадьба прошла без Марка? – восклицает сестра.
Я тщательно подбираю слова:
– Свадьбы не будет, Алиса. Ты, я, мама и Имоджен должны вместе приехать в гостиницу перед службой.
Она кивает.
– Хорошо. Я думаю, что моя травма головы обострится настолько, что мне понадобится отправиться в больницу, и Марк приедет ко мне.
Алиса медленно откидывается на спинку стула:
– Ничего не понимаю. Сегодня утром ты сказала, что будешь в гостинице непременно, а теперь…
– Тебе не нужно ничего понимать. Если бы я с самого начала знала об этой проклятой свадьбе…
– А вот это уже перебор, Софи. Мы же не предполагали, что ты перепихнулась с Ричем! – Она понижает голос: – Да, плохо, что в одном зале сегодня вечером окажутся двое мужчин, с которыми ты переспала за последние два месяца. Особенно когда регистратор произнесет: «Может ли кто-нибудь назвать причину, по которой эти мужчина и женщина не могут сочетаться узами брака?» Однако что он такого…
– Я серьезно… тебе не надо в это вникать, – в отчаянии шепчу я. – Все, что я хочу знать, – есть ли у меня хоть малейший шанс не допустить, чтобы жизни людей пошли под откос?
Она ошарашенно смотрит на меня.
– Я тебя спрашиваю, Алиса!
– Не знаю, Софи! – неуверенно отвечает она. – Ну, думаю, что… да.
– Ты поможешь мне, не задавая больше вопросов?
Пару секунд сестра нерешительно молчит, а потом произносит:
– Объясни мне, что я должна делать?
– Значит, так. После салона мы должны вернуться к тебе и сделать макияж. Потом они вытащат платья, после чего все мы отправимся в гостиницу, – бормочет Алиса, чьи волосы теперь собраны и заколоты в пучок на ее затылке. – Наверное, совсем скоро тебе надо начать демонстрировать, что тебе нехорошо.
Я киваю, поправляя на плече сумочку. Карл мечется вокруг нас с телефоном, уговаривая сфотографироваться с готовыми прическами для его «коллекции».
– Ты можешь посмотреть симптомы травмы головы на своем мобильнике? – нетерпеливо спрашиваю я. – Чтобы мы ничего не напутали?
– Ага! Наладил! – восклицает Карл. – Заработало. Так, девочки, в линеечку!
Мама и Имоджен послушно становятся по обе стороны от меня и Алисы, и я стараюсь сосредоточиться. Я не сообщила Алисе ничего, что могло бы скомпрометировать ее. К тому же ей было бы непонятно, почему вся «драма» с Ричем вдруг обернулась пшиком. Странно, но теперь все выглядит правдоподобнее, по крайней мере с той стороны, что касается ее.
– Софи, улыбочку!
– Сейчас, – отзываюсь я.
Если у меня будет достаточно времени, чтобы к восьми вечера добраться из больницы до «Голдгерст-парка», то придется от всех улизнуть, включая Алису. А если она отправится за Марком? Это выведет ее из игры, но тогда еще остаются мама и Имоджен…
– Какие красавицы! – восхищается Карл. – Видите?
Все охают и ахают, столпившись вокруг него и глядя на снимок, где мы улыбаемся в преддверии свадьбы, о которой я не должна знать. И которой не будет. Я таращусь на свое изображение. Моя гладкая высокая прическа, прочно заколотая двумя сверкающими шпильками в стиле ар-деко, выглядит очень необычно и непривычно, особенно в сочетании с повседневной одеждой. Но никто, кажется, не замечает моего смущения и неловкости.
Маму даже одолевает легкая слезливость, и она вдруг произносит, когда мы возвращаемся к машине Имоджен:
– Просто хочу, чтобы вы знали, как я горжусь всеми вами и тем, какие у меня замечательные выросли дочери.
– Да хватит тебе, мам! – улыбается Имоджен. – Сколько ты шампанского выпила в салоне?
Имоджен сама в игривом настроении, словно от удовольствия, что как будто вернулась на вечеринку, с которой пришлось уйти рано и не по своей воле.
