Хэл упорно всматривался в толпу в поисках Али, когда в очереди за билетами на автодром завязалась потасовка. Трое мужчин среднего возраста в пастушьих шортах, с сальными, свисающими сосульками волосами, пытались втиснуться в очередь перед двумя аборигенами. Хэл узнал отца Али, и с ним был еще молодой парень, сложенный как футболист. Наверное, один из братьев Али вернулся-таки в город. Ссора разгоралась, но тут сквозь толпу пробился надменный полисмен. Это был Пе́трович, раздувшийся от собственной значимости. Трое оболтусов немедленно начали ему жаловаться. Аборигены стояли молча. Пе́трович приказал бушменам убираться, а затем ушел и сам, не позаботившись проверить, как выполняется его распоряжение.
Джо и его товарищ уже совсем было собрались уходить, когда появился Кев Риксон и ткнул пальцем в грудь самого здорового из зачинщиков свары – видимо, предупредил о чем-то. На выручку здоровяку пришли его друзья, и увалень сделал шаг навстречу Кеву, сжав кулаки. Кев молниеносным движением врезал здоровяку под дых. Неряшливый крепыш упал на колени, пытаясь вдохнуть, а двое других подступили к Кеву. Джо старался утихомирить соперников. Толпа обратила внимание на драку, послышались возгласы.
Хэл услышал, что кто-то спрашивает билетера. Это подошел Мик Гудноу. Билетер подал голос, махнул рукой, и Мик двинулся к нему, предварительно перемолвившись с Кевом и двумя забияками. Те подхватили под руки своего чертыхающегося товарища и исчезли в толпе, а Кев направился в другую сторону. Джо со своим компаньоном заняли законные места в очереди, и Мик двинулся дальше. Порядок был восстановлен.
Вернулась мама, принесла слегка помятые сосиски в тесте. Хэл с благодарностью смел свою, и горячий сладкий соус закапал ему на руки. Дуг и Труди слезли с «Дикой мыши», протиснулись сквозь толпу. Труди по-прежнему мертвой хваткой держала Дуга за руку и хихикала над каждым его словом. Дуг тоже не переставал улыбаться; впрочем, смеяться он не смеялся. Хэл заметил, что мама при их приближении стиснула зубы.
Где-то рядом загремела танцевальная музыка. Дел Шеннон затянул «Runaway». Дуг наконец отцепился от Труди, и они все вместе побежали за ним на уличный танцпол, расположившийся в тени колеса обозрения. Там уже зажигали человек сорок – пятьдесят. Те, кто не танцевал, сидели за столиками у импровизированного бара, где еще готовили гриль. Зрители попивали пиво, в то время как танцоры сотрясали своими движениями деревянную площадку.
Мама с Дугом тоже пошли на танцпол. Хэл наблюдал за ними. Они двигались грациозно, подняв руки над головой, покачивая бедрами, и другие пары освобождали для них проход. И мама, и Дуг раскачивались в танце с полузакрытыми глазами; оба полностью отдались ритму. Хэл улыбнулся.
Сверху прозвучали призрачные аккорды органа. На площадку выплыла дородная пара, прижавшись друг к другу головами в каком-то статичном старом танце. Уж кого-кого, а мистера и миссис Курио Хэл ожидал увидеть на танцплощадке в последнюю очередь, не говоря уж о том, что они там окажутся вместе. Миссис Курио возвышалась на добрую голову над своим низеньким упитанным мужем.
Хэл нашел место за одним из столиков недалеко от танцплощадки, где кто-то оставил наполовину выпитый бокал пива. Рядом расположился Стью – тощий Санта-Клаус, – попыхивая сигаретой. Ему на ухо что-то кричала хрупкая блондинка. Через два столика слева сидели Дженна и Кев Риксон: медленно отхлебывали пиво и наблюдали за веселящимися белыми парочками. Дженна больше смотрела куда-то вдаль с совершенно несчастным видом, Кев же хмуро поглядывал на маму Хэла.
«Что ему не нравится?» – подумал Хэл, взял полупустой бокал с пивом и выпил его, словно это был просто лимонад. Не то чтобы ему понравился вкус, но ощущение тепла, легкого головокружения – это было нечто особенное. Он осмотрелся в поисках еще одного бокала, нашел, опрокинул и его.
Прозвучали последние аккорды «Runaway». Чета Курио ушла с танцпола. Труди, похоже, устала от долгого отсутствия Дуга и тут же приклеилась к нему. Хэл видел, как Дуг, неловко пожав плечами, глянул на маму, а Труди уволокла его в самую гущу танцующих. Мама осталась в одиночестве посреди толпы веселящихся людей, словно молодое деревце под сильным ветром.
Хэл подхватил еще один кем-то забытый бокал с пивом и выпил одним глотком. Голова немного закружилась, и это было даже приятно, а вот из желудка поднялась легкая волна тошноты. Кев надел шляпу – почти такую же носил папа Хэла, – словно собираясь уходить, и снова хмуро посмотрел на маму Хэла. Потом вытащил из кармана пачку жевательной резинки и закинул одну пластинку в рот.
