За окном едва забрезжил рассвет, когда дверь спальни Хэла открылась. Он притворился спящим, но подглядывал сквозь щелочки глаз. Окутанный облаком аромата лосьона после бритья, на пороге замер отец, переводя взгляд с одного сына на другого. Может, хотел поцеловать на прощание, да не решился – сказывалось похмелье? Или все-таки жалел о том, что произошло вчера вечером? Впрочем, папа никогда не отличался способностью извиняться. Это бессмысленно, говорил он, после драки кулаками не машут.
Отец опустился на колени у кровати Эвана и поцеловал сына в лоб. Затем повернулся в сторону старшего сына – и остановился, тяжело задышав.
Отец схватил сережку и придвинулся ближе к кровати, практически навис над Хэлом. Лосьоном запахло еще сильнее. Хочет снова ударить?.. Хэлу вспомнился отец того мальчика из прицепа, тот, который убил всю семью, и на миг мелькнула безумная мысль: папа стоит над ним с ружьем в руках, целится. Интересно, это больно? Или все произойдет так быстро, что ничего не почувствуешь?..
Дверь закрылась. Хэл открыл глаза. Сережка со столика исчезла.
…Мама позволила им поспать подольше, и завтрак превратился почти в обед. Она приготовила глазунью с сосисками и не стала возражать, когда Эван густо залил блюдо томатным соусом. Ребятам она рассказала, что папы не будет еще неделю-другую. Слава богу, подумал Хэл.
В дверь постучали.
Мик Гудноу сообщил маме, что уезжает в Сидней по служебным делам, и поинтересовался, не хочет ли Хэл заняться кое-какой работенкой в ближайшие несколько дней. Работа будет оплачена, сказал он. Пять долларов. Как только прозвучала магическая цифра, Хэл сорвался из-за стола и заторопился к двери.
– Привет, Хэл.
Хэл вытер с губ остатки томатного соуса.
– Здравствуйте, Мик. Есть поручение? – Они разговаривали точно старые сослуживцы. Если бы еще с коллегами удалось найти общий язык…
– Хэл! Для тебя он констебль Гудноу, а не Мик, – сделала замечание мама. Она уже видела, что сын превращается в подростка, и не слишком была этому рада. – О чем вы просите, Мик?
– Хорошо бы Хэл присмотрел за моими собаками… У меня две немецкие овчарки, очень дружелюбные. Просто выгулять их вечером, покормить и запереть на ночь в вольере, а утром выпустить. В вольере прибрать – раз в день. Вот и все.
– Пять долларов за такую работу многовато. Хэлу вполне хватит и трех.
– Мама! – возмутился Хэл. – Хотя бы четыре!
– Нет, три.
– Три так три, – попытался предотвратить ссору Мик. – Заглянешь ко мне на часок, Хэл? Представлю тебя Кэти и Вилли. – Он протянул Хэлу доллар. – Остальное – когда вернусь, в четверг. Идет?
– Заметано! – Улыбаясь во весь рот, Хэл схватил хрустящую банкноту и обменялся с Миком рукопожатиями.
Через час он подъехал к дому Мика и прислонил велосипед к обшарпанной стене. Мик провел Хэла через дом на задний двор. Крупные овчарки немедленно заинтересовались гостем, тем более что Мик снабдил его кусочками сушеной кенгурятины.
– Любишь собак?
– А то! Знали бы вы, констебль Гудноу, как мне хочется завести собаку!
– Мик. Все, с кем мне приходится работать, называют меня просто Миком.
– Ладно, Мик! Который из них Вилли?
– Вон тот большой глупыш. А вторая – Кэти, его мама. Умная собака, думает и за себя и за Вилли.
Мик открыл воротца вольера, огороженного проволочным забором, и Хэл бросил собакам лакомство.
– Все, хватит. Угощать нужно за хорошее поведение, тогда у тебя появятся два верных друга на всю жизнь. Главное – не испортить их подачками.
Хэл кивнул. Мик вручил ему ключи и еще одну купюру.
– Не подведи меня, и я добавлю еще пару долларов, когда приеду. Строго между нами!
– Это необязательно, Мик, – неискренне запротестовал Хэл.
– Ну так что, выгуляешь их сегодня после ужина? – улыбнулся Мик.
– Конечно! А потом запру в вольере. – Хэлу светили пять баксов за самую легкую работу в мире.
По пути домой Хэл притормозил у двора, где Свистун вчера что-то швырнул ему в колесо велосипеда. В том месте, где он упал, африканские лилии так и остались примятыми, а в клумбе образовалась ямка от его падения. Хэл наклонился, дюйм за дюймом исследовал землю и наконец обнаружил блестящий предмет под вялыми вечнозелеными маргаритками.
Он покатал предмет по ладошке. Полудюймовый шарик от подшипника… Такими стреляли из рогаток местные оболтусы. В центре шарика была проделана дырка. Может, грузило? То есть в него выстрелили вот этой штукой? Он мог себе представить Кева Риксона с ружьем в руках, отчетливо помнил его тяжеленные кулаки. Но такое ребячье оружие? Вряд ли у Кева есть рогатка… хотя рыболовные снасти должны быть.
Кто-то постучал в окно изнутри дома. Хэл поднял голову. На него недобро смотрел старикан, раздраженно размахивая костлявыми руками. Хэл медленно выпрямился, махнул старику, точно они были добрыми соседями, и опустил шарик в карман. Нельзя просто сидеть и ждать, когда вернется Мик. Нужно действовать.
