– Да. Люди в основной массе воспринимают архитектуру лишь как средство достижения цели, как крышу над головой. Но это ведь тоже искусство.
Отодвинув ноутбук в сторону, я проползла по матрасу ближе к Джулиану и прислонилась спиной к стене. Мы сидели очень близко, прижимаясь друг к другу ногами.
– Какое у тебя любимое здание? Нет, подожди. Дай угадаю. Эмпайр-стейт-билдинг?
– Нет.
– Опера в Сиднее?
– Опять мимо.
Задумчиво я почесала затылок. Я знаю не так уж и много знаменитых зданий, разве что самые избитые, которые любому дураку придут на ум в первую очередь. Эйфелева башня, Колизей, Крайслер-билдинг…
– Тадж-Махал?
– Нет.
Я обиженно насупилась.
– Ладно, сдаюсь. Выкладывай.
– Я обожаю Хабитат 67.
– Что?
Звучит как имя покемона.
– Хабитат 67, – объяснил Джулиан. – Жилой комплекс в порту Монреаля. Спроектирован архитектором Моше Сафди в стиле брутализма, а построен в шестидесятых.
Джулиан наклонился и дотянулся до ноутбука. Открыл поисковую систему, и уже через мгновение на экране красовалась фотография Хабитат 67.
Следует признать, выглядит впечатляюще.
– Похоже на лего.
Джулиан рассмеялся.
– Ничего удивительного. Он смоделирован по принципу конструктора, а для макета Сафди буквально использовал «Лего». Ходили слухи, что компания «Лего» собирается выпустить набор «Хабитат 67», но этого так и не случилось.
– Жаль, было бы круто. Что еще интересного про него рассказывают? – Я выжидающе уставилась на Джулиана. Моя заинтересованность в архитектуре имела свои пределы, к тому же я наверняка скоро забуду все, что мне поведали, но мне нравилось слушать рассказы Джулиана, нравилось, как загорались его глаза после моих вопросов.
– Хабитат 67 построили для Экспо 1967. Видишь сколько кубиков? – Он ткнул пальцем в экран. – Их ровно 354. Первоначально планировалось сделать 1350, но из-за высокой стоимости и критики со стороны общественности так и не удалось закончить.
– Ты бы хотел там пожить?
– Может, дня два, не больше.
– А я с тобой.
Каникулы с Джулианом показались соблазнительной идеей. Никаких родителей. Никакой учебы. Подальше от этого города и воспоминаний об Эдриане, которые только то и творили, что я сильнее по нему скучала.
– Может, Сафди разрешит нам пожить в его квартире.
– Это было бы очень мило с его стороны.
– Вот и позвоню ему попозже.
– В самом деле?
– Что? – Джулиан нервно рассмеялся. – Нет. Как будто я могу быть знаком с Моше Сафди.
Я пожала плечами.
– А почему нет?
– Этот человек – легенда!
– Как скажешь, – ухмыльнулась я. Скорее всего, лишь единицы знали о существовании Моше Сафди, но я понимала Джулиана. У меня было то же самое с Такеши Обата или Эммой Риос. Мало кто знал их имена, но я затряслась бы, как безумная фанатка, представься мне возможность встретиться с ними.
Джулиан рассказал еще кое-что о брутализме, а потом мы снова включили фильм, чтобы досмотреть. Я бы предпочла послушать истории друга, но раз уж его так интересовало, о чем говорят люди в документалке, я, прикусив язык, тихонечко сидела рядом.
Я старалась не отвлекаться от фильма и слушать спикеров, и некоторое время мне это даже удавалось. Но очень скоро я выдохлась и закуталась в одеяло – это оказалось огромной ошибкой. Глаза неумолимо закрывались, и каждый раз, когда мне удавалось их открыть, в фильме выступал новый докладчик. Голова все больше тяжелела, и вот я уже не смогла удерживать ее в вертикальном положении и прислонилась к плечу Джулиана.
– Устала?
Я зевнула.
– Нет, я пытаюсь тебя соблазнить.
– Очень сексуально. – Улыбку его я не видела, но точно слышала. – Мне уйти?
– Нет, останься.
Я знала, что до конца фильма он меня не оставит. Потом Джулиан, конечно, встанет и уйдет к себе, но на мгновение я представила, что он может провести эту ночь со мной. Славно было бы в кои-то веки засыпать не в одиночестве и проснуться с кем-то вдвоем. Мне бы этого так хотелось.
Покрепче прижавшись щекой к плечу Джулиана, я наслаждалась последними минутами близости.
На секунду мне показалось, что он сидел неподвижно, затаив дыхание. Но затем я различила размеренные вдохи и выдохи, убаюкивавшие меня, как колыбельная. Джулиан расслабленно прислонился к стене, а я почувствовала его ладонь на своем колене. Тепло Джулиана согревало меня даже через одеяло.
И вдруг документальный фильм – прежде казалось, ему конца-края не видно – внезапно закончился. Неподвижный кадр небоскреба сменился титрами: по черному фону заструились белые надписи. Обычно я выключала фильмы на финальных титрах, но на этот раз не стала. Джулиан тоже не шевелился: видимо, и он не готов прощаться. Из-за этого сердце забилось быстрее, но я почувствовала, будто оно остановилось. Томительное ожидание давало хоть какую-то надежду. Я могла бы попросить Джулиана остаться, но тому не нашлось ни одной разумной причины, кроме моего желания. Ссора с мамой вымотала меня и выжала все соки, так что я не смогла набраться смелости и заговорить.
Наконец Джулиан зашевелился, и я убрала голову с его плеча.
– Увидимся завтра?
– Если хочешь, – произнесла я осипшим голосом.
– Начнем завтра распаковывать коробки? Что скажешь?
Я нахмурилась.
