Хопкинс поприветствовал собравшихся и представил студентам Мари – натурщицу, шатенку с заметными седыми прядями. Все лицо у нее было покрыто множеством мелких морщинок, отсчитывавших возраст женщины, подобно кольцам дерева. Кожа усеяна родинками, но вызов, который сегодня бросил своим студентам Хопкинс, заключался в другом. Мари не назовешь красавицей, если понимать под этим словом то, что наше общество выдает за красоту. Но она оказывала на всех такое воздействие, что глаз от нее оторвать было невозможно. Как будто она – луна, а все вокруг – море. Мы ее не знали, но не могли сопротивляться ее обаянию и, подобно морскому приливу, тянулись к луне. Мари всего лишь зашла в кабинет, заражая всех лучезарной улыбкой, и настроение в одночасье изменилось. И как мы должны запечатлеть такое воздействие?
– Желаю вам славно провести время, – сказал Хопкинс, закончив краткое знакомство с натурщицей. – Если у вас появятся вопросы или вам понадобится совет, я всегда к вашим услугам. А теперь все ваше внимание и талант должны быть обращены к Мари.
По рядам студентов прокатился одобрительный ропот, все потянулись за карандашами, а Мари, обнаженная и совершенно невозмутимая, встала на постамент.
В то же мгновение у меня в животе запорхали бабочки – так не терпелось приняться за работу. Я бы с удовольствием начала сразу, но пока не была готова рисовать натурщицу. Вокруг меня уже вовсю скрипели карандаши о бумагу, а я наблюдала за женщиной и пыталась ее разглядеть. Увидеть ее суть. Эта женщина, стоявшая передо мной, – кто она? Откуда она? Какие испытания она пережила за свою жизнь? Что сделало ее тем человеком, который теперь предстал пред нами? Что оставило эти морщины на ее лице – солнце или печаль? Для самой себя следовало ответить на эти вопросы и написать историю, быть может, не правдивую, но она поможет мне изобразить не только тело, но и душу женщины.
Прошло добрых четверть часа, и я наконец осмелилась взять карандаш и нарисовать первую линию. Вышла она не плотной и уверенной, зато тонкой и обдуманной. Сейчас приходилось рисовать не выдуманный персонаж, а реального человека – натурщица заслуживала, чтобы я выложилась на полную. И я это сделала.
Я полностью отдалась Мари и рисунку. Ничто не смогло бы отвлечь меня и вывести из равновесия: мимо проходил профессор Хопкинс, ребята позади меня обсуждали выходные, опоздавший студент в панике ворвался в кабинет – но я с головой ушла в работу, как вдруг что-то выдернуло меня из транса.
Ошеломленная, но с горящими глазами, я оторвала глаза от холста. Бросила взгляд на Джулиана.
Он больше не рисовал, а только сжимал в руках мобильник. Телефон вибрировал, но Джулиан не торопился отвечать на звонок. Не шевелясь, он глазел на экран. Парень побледнел.
– Джулиан?
Он и ухом не повел.
Удостоверившись, что Хопкинс не обращает на нас внимания, я наклонилась к Джулиану и посмотрела, что у него в телефоне. Звонили с несохраненного в памяти номера, но, судя по панике на лице Джулиана, номер для него вовсе не был незнакомым.
Осторожно я взяла его за руку, успокаивая, но прикосновение возымело обратный эффект. Вздрогнув от шока, он резко поднял голову – так вздрагиваешь, когда пытаешься уснуть, но мозг внезапно выдергивает из глубин сна.
– Что-то не так? – осведомилась я, хотя ответ был очевиден.
Моргнув, Джулиан впился в меня взглядом. Глаза у него округлились от страха. Он уже собирался что-то сказать, и ответ даже повис в воздухе, но тут телефон замолчал. Из-за внезапной тишины Джулиан снова вздрогнул и еще раз посмотрел на мобильник. Экран загорелся в последний раз, сообщая о пропущенном вызове, но тут же вновь потух, как будто ничего и не произошло.
– Кто тебе звонил? – спросила я как можно тише.
– Моя… – Джулиан едва переводил дух.
Он не успел продолжить, потому что телефон снова завибрировал. Тот же неизвестный номер, но теперь Джулиан лучше держал себя в руках. Он быстро вскочил со стула, едва не опрокинув его, и выбежал вон из кабинета.
Профессор Хопкинс, сбитый с толку, посмотрел ему вслед, перевел взгляд на холст и, наконец, на меня.
Я изобразила извиняющуюся улыбку и, не колеблясь ни секунды, поспешила за Джулианом. Сердце бешено забилось, и я, толкнув дверь, судорожно оглядела весь коридор слева направо, уже готовясь обыскивать все здание, но не пришлось.
Джулиан стоял всего в нескольких шагах от двери, прижимая мобильник к уху – на звонок он все-таки ответил. Он повернулся ко мне спиной, и лица я не видела, но, судя по напряжению в плечах, ему пришлось не по душе то, что говорил собеседник.
Медленно я приблизилась к нему.
– Он поправится?
– И сегодня тоже? – спросил Джулиан.
И снова ответ прозвучал неразборчиво. Джулиан крепко вцепился в телефон – даже костяшки на пальцах побелели.
