– Я буду в «Ломаных чернилах». Может, лучше позавтракаем втроем?
– Ты хочешь завтракать со мной и Линком? – нахмурилась я.
– Ну да, почему бы и нет?
– Просто это так удивительно, – буркнула я и поднялась. Лоуренс тут же сцапал наплечник. Кажется, Аури и Кэсси больше его не увидят. – Готов?
Джулиан кивнул, и, преследуемые любопытными взглядами ребят, мы перебрались ко мне.
Я заранее подготовила Джулиану ящик с инструментами, который он оставил у меня. Пакет из хозяйственного магазина покоился на кухонном столе подле миски хлопьев с молоком, которую я не убрала утром. На стуле рядом лежало полотенце, которым я сушила волосы.
– Ну давай поглядим, что тут у тебя.
Джулиан внимательно обследовал мои покупки: пластиковые насадки для острых краев мебели, замки для шкафов и ящиков, чтобы ребенок не смог их открыть.
– Тебе не кажется, что ты немного перегнула палку? – поинтересовался Джулиан, рассматривая штуковину, которая, согласно инструкции, предназначалась для удерживания крышки унитаза закрытой.
– А вдруг Линк вздумает пить из унитаза?
– Он же не собака.
– Но сознание у него как у собаки.
Джулиан молча поднял бровь.
– А что? Это научно доказано, между прочим. Собаки такие же умные, как маленькие дети. Я вычитала это в журнале в приемной гинеколога.
– Главное, не играй с ним в «принеси палку», – фыркнул Джулиан.
– Ни в коем случае, я просто учу его командам «сидеть», «лежать» и «умри».
Джулиан рассмеялся, на ресницах у него повисли слезы – но не от грусти, и я убедилась, что приняла правильное решение, выманив его из комнаты.
– Пожалуйста, пообещай никогда в жизни не заводить детей, – вымолвил он сквозь смех.
– Да запросто. В любом случае роль крутой тетушки мне больше по душе.
– Ты не хочешь детей?
– Не-а.
– С чего бы?
– Ты же сам только что заявил, что мне не стоит иметь своего ребенка, – пожала я плечами.
Джулиан вдруг стал таким на удивление серьезным.
– Ты же поняла, что это была всего лишь шутка?
– Понятное дело, но я просто не могу представить себя с ребенком. – Всякий раз, когда в разговоре всплывала эта тема, все кому не лень совали нос мне в матку и уверяли, что я еще передумаю, когда вырасту или найду нормального мужика. Как же они ошибаются. – А ты?
– Хочу ли я детей?
Я кивнула.
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Без понятия. Возможно. Когда-нибудь. А может, и нет.
– Не паникуй, ты не обязан принимать такое важное решение за одну секунду, – засмеялась я. – Единственное, что тебе сейчас придется выбирать, – какую штуковину прикручивать первой: вот эту, – я подняла повыше пластиковую упаковку, – или эту, – я подняла другую.
Джулиан остановил свой выбор на предохранителях, необходимых для того, чтобы Линк не залез ко мне в ящики. Сначала установка продвигалась медленно, но очень скоро мы просекли фишку, и дело пошло быстрее, причем основную работу выполнял Джулиан. Я просто подавала нужные инструменты.
– Тебе понравилось сегодняшнее занятие? – полюбопытствовал Джулиан, затягивая, как казалось, уже сотый винтик за вечер.
– Да, было чудно.
Он ошарашенно замер.
– Чудно? И все?
– Нет, не просто чудно – обалденно! – призналась я, хоть и не успела как следует обдумать урок. Весь день мысли крутились только вокруг Джулиана и его отца. Какое упоение – рисовать часами напролет! Я даже не заметила, как пролетело время. Не раздайся телефонный звонок, я бы и весь день провела в студии. – Профессор Хопкинс – фантастический. А что за натурщицу он нашел! Мари – просто прелесть. Хотелось бы закончить ее портрет.
– А что тебе мешает?
– Я же не зачислена на этот курс.
– Это формальность.
– Но это ведь важно. Мило было со стороны Хопкинса разрешить мне посидеть часок на занятии, но вряд ли ему придется по душе постоянная тайная вольнослушательница.
Джулиан насмешливо улыбнулся – ага, он что-то знает.
– А что, если он не против?
– О чем ты?
– Стивен сегодня перехватил меня в коридоре на перерыве, спрашивал про тебя. Он весьма впечатлен твоим творением. Говорит, у тебя талант и его нужно развивать, поэтому можешь приходить со мной когда пожелаешь. Сейчас уже поздновато записываться на этот курс, но ты ведь можешь заложить хорошую базу на следующий семестр.
Потеряв дар речи, я уставилась на Джулиана и попыталась осмыслить, что только что услышала. Хопкинс мной интересовался? Он хочет, чтобы я ходила к нему на занятия? Творить искусство – всю жизнь только о том и грезила. И эту мечту я отвергла ради Эдриана и будущего нашей семьи. Но после ссоры с родителями уверенность ослабла, а планы пошатнулись. Я всегда стремилась сохранить семью. Но теперь сомневалась, заслуживает ли она спасения.
