— Н-нет. Н-не знаю. Как музыка в башке играть начала, так иногда догадываюсь, о чём народ думает.
— Ну даёшь!
— Но это редко. Не всегда. Ну вот. И Ника, значит, сбежала из дома. Иногда возвращалась, парни у неё появились. Парень её тоже… бросил там на путях.
— Как? И парень?
Я сразу подумал: бросил бы я в такой ситуации Катюшу. И, честно, не смог дать себе отрицательный ответ.
— Ну, я ж говорю, они все её бросили там на путях. Никому ничего не сказали. Там машинист «скорую» вызвал. Ника от потери крови сразу почти погибла. И я хочу, чтобы мама признала свою вину. Она же виновата.
— Да зачем тебе это надо? — удивился я. — Требовать что-то от родителей — бесполезно. Они же старые родители, они выжили из ума. Им ничего не докажешь.
— Но это вопрос жизни и смерти для мамы. А она тупит.
— Почему жизни и смерти?
— Ну потому что плывуны могут покарать.
— То есть? Они, значит, убивают?
— Не убивают, а карают. Иногда. Для пользы общества. Девиз плывунов какой знаешь?
— Нет. Откуда?
— Живи и не мешай жить другим.
— Ой, да ладно. Все мешают друг другу жить. Возьми нашу школу…
— Ну, это не наше дело. Мне просто маму жалко. Хочется, чтобы у неё поменьше проблем было. А она тупо упирается. Врёт и врёт. Плывуны враньё не переваривают.
— В смысле?
— Враньё сразу отторгается. Оно не проходит в плывуны и ударяет по тому, кто наврал. Плывунам нужна правда в сухом остатке. Я маме это пытаюсь втемяшить, а она тупит. Но это ладно. Про Нику ещё расскажу.
— Ага. Давай.
— Как я её первый раз увидел.
— Да. Как?
— Шёл куда глаза глядят, ревел и вдруг она стоит. Я как раз её вспоминал. Я привык к ней, к фото, а фото убрали, припрятали от меня. Она отвела меня к себе в гости, в Плывуны. И вот так уже пять лет я там отдыхаю. — Гриша приподнялся на локтях, тихий свет наполовину осветил его лицо: — Я, на самом деле, дзюдо хотел заниматься, или смешанными единоборствами. Но мама сказала: там руки покалечат. Так вот и мучаюсь. Но знаю теперь: закончить надо музыкалку. Это под влиянием Ники. Благодаря ей на плаву держусь. А Елисей…
— Какой Елисей?
— Тоже плывун?
— Не. Мой брат. Младший. Елисей проворовался. Украл в школе крутой телефон. Такое разбирательство. В ОДН грозят поставить. На учёт.
— Да ладно. Он у тебя в каком классе?
— Во втором.
— Ну не знаю. Вряд ли.
— Да дело не в полиции. Стыдно просто. Маме — нервы. Какой-то там криз, в больничку возили. А я понимаю — это Плывуны ей мстят за враньё о Нике.
— Да ну, Гриш. Многие воруют.
— В том-то и дело. Но Елисей никогда не воровал. Это Плывуны ему нашептали. Дома у нас из-за этой кражи — сплошные нервы. А Ника говорит — всё правильно. Раз у нас мама такая, вину не признаёт, то пусть мучается. И это только начало. Они и дальше маме будут мстить. Мама же мешает другим жить. Нику в могилу свела.
— Жестоко.
— Ну. Не то слово. Они там все под королём своим ходят. Всё по его. Он у них вроде главного. Вот я и пытаюсь, маме объясняю. Она погибнет, а я сам с отцом должен брата поднимать? И отвечать за него… — Гриша вздохнул.
— Так значит, Гриш, та девчонка в жилетке твоя сестра?
— Конечно, — кивнул Гришаня. — Но её почти никто не видит. Только наши.
— И я, значит, теперь тоже ваш?
— Сложно сказать, — отозвался Гриша, казалось он потерял всякий интерес к беседе, ему наскучило. — Я-то прохожу у них как тоскующий родственник, а вот почему ты с ними — не знаю.
Гришаня что-то ещё болтал, но всё бессвязнее, потом он зевнул, заткнулся и скоро захрапел. А я лежал и не мог заснуть. Рядом со мной лежит человек, который ходит в загробный мир. Надо будет узнать про его сестру у мамы, или у папы. Или в сети покопаться. Что-то я не помню, чтобы кто-то на станции погибал. У нас на станции только раз пацан от кого-то убегал, из окна здания вокзала выпрыгнул и две ноги сломал.
Я всё про Гришанину сестру нарыл в сети. Оказывается, десять лет назад компания подростков поехала к морю. И зачем-то по железке? Можно же попутки ловить. У нас депо товарное, а пассажирская — не конечная. Всегда можно к проводнику попроситься. И подростки решили проситься каждый в свой вагон. По одному. Ораву никто бы не пустил. И шли по путям всей коблой, а потом увидели кого-то в форме, им охранник стал свистеть, они спрятались под платформой. И как раз из товарного депо ехал поезд. А Гришанина сестра Вероника не видела поезд. Она только видела, что её все друзья уже вышли из-под платформы и побежали. Ринулась — а поезд-то едет. Он её и ударил, виском она ударилась. На камере всё записано. И действительно: в интернете было на каком-то древнем форуме, таких сейчас и нет, что бросили друзья Нику, и никому ничего не сказали. Я говорю, и папа говорит, что железка эта… одни неприятности от неё. Надо рулить как мой папа по автострадам.
