— Повторюсь, как в прошлый раз. Думаешь, наш город такой как прежде? Такой, как и другие города?
— Что? Что не так в нашем городе? — я испугался почему-то за маму. Всё-таки если город не такой, то это её касается если не в первую очередь, то в одну из первых очередей.
— Совершенно верно. В городе всё давно не так.
— Вы про несовпадение старых и новых карт подземных вод? — я всё надеялся, что дело только в этом, хватался за соломинку, я боялся узнать правду, я чувствовал, что меня ждёт что-то дикое и страшное.
— Не только карты. Хотя дело и в них. Тогда произошёл час икс. А сейчас час игрек.
— Час икс — это когда здание обрушилось?
— Да. Обрушилось — это следствие, причина — плывуны. Причина! Слышишь, Артём? Причина — плывуны.
— Так это все знают.
— Знают-то знают, — вздохнул архитектор. Он вздохнул не тяжело а как-то очень свободно, очень своеобразно, так курильщик вряд ли сможет вздохнуть — полной грудью это называется вдохнуть, это не для стариков. — Знают, да не догадываются.
— В смысле?
— В смысле, что плывуны — это не те плывуны, которые просто подземные воды. А эти — и воды, и не воды. Они пробили себе пространство под нашим городом. Или над нашим. — архитектор посмотрел на небо. По небу бежали тучки. — А может и там и там. Резиденция у них здесь, в нашем городе, точнее — под ним или над ним. — И Архитектор снова посмотрел на небо.
— Кто пробил? Какая резиденция? Какой-то полный бред, Радий Рауфович.
— Хуже бреда, Тёма. Намного хуже, впрочем, — архитектор задумался, — может и лучше. Помнишь, говорили о конце света?
— Н-не-ет.
— Ты тогда молодой был. Так вот он настал.
— Да ладно. — это сказала Катюша. Я обернулся. Катюша шла к нам, значит, она всё слышала с самого начала: — Не было конца света, это всё туфта. У меня мама ждала, и бабушка. Апокалипсис читали. Они верили, а оказалось туфта.
— Тут не в прямом смысле. Можно сказать, что свет, то есть наш земной мир перешёл на новый виток. А для дислокации плывуны выбрали наш город. Они диктуют нам свои условия. Во всяком случае, начинают диктовать.
— Какие условия?
— Сам толком ничего не знаю. Мне они плохого ничего не сделали, если не рассматривать тот прорыв и обрушение здание, в которых обвинили меня. Плывуны вообще меня жалеют. Я даже видел однажды их короля. Они всячески пытаются загладить свою вину передо мной. Король обещал меня оберегать.
— Ну что это такое, Радий Рауфович? Может, вам это приснилось? — раньше бы я решил, что место архитектора в психбольнице, но мне-то тоже что-то мерещилось! Я сказал: — Подземный ручеёк диктует условия? Не может быть.
— Нет, Тёма. Это не подземный ручеёк. Это мир мёртвых.
— Да ладно.
— Точно говорю. Они с нашими разделены.
— С кем, с нашими? С нами?
— Не приведи господь, не с нами. С нами они не разделены. «Нашими» я называю наших жителей, — архитектор сделал такой широкий жест, как бы обводя могилы, приветствуя их и приглашая нас с Катюшей присоединиться.
— Но они мёртвые, скелеты.
— Да это да, никто не спорит. Но знаешь, кладбище такое место. Разное случается… Но дело не в этом. Это-то все давно знают, что там на кладбище ночью лучше не ходить, и так далее, и тому подобное. А плывуны… они совсем другие. — Архитектор перешёл на шёпот: — Они показываются. И не так, как кладбищенские. Я сам видел и тех, и тех. Проводники у них реально к нам выбираются и при солнце. Закат любят.
— Кто куда выбирается? Какое солнце? Какой закат?
Слышался шорох — я дёрнулся, обернулся. Фуу. Катюша водила носком ботинка по гравию.
— Проводники выбираются. Покажутся, иногда с живыми встретятся, иногда к себе пригласят, и пропадут.
— Здесь на кладбище? Зомби?
— Нет. Что ты! Тут у нас на кладбище испокон века устои не нарушались. И никто на закате не показывался никогда
— А где же? — я посмотрел на Катюшу, она слушала серьёзно, спокойно, она не смотрела больше с превосходством на архитектора, она попала под его обаяние.
— Где же? Где? — архитектор раздумывал, наконец указал куда-то налево. — Насколько я понял, места дислокации плывунов там где теперь первый пруд, где застройщики строились и бросили, где митинг, помнишь, был, и ещё где-то недалеко. Они там показываются. Проводники эти.
— Ага. — кивнул я. — Значит, хоккейная коробка их второе место.
— Нет, что ты, не место. Просто выходы у них. Как бы главный выход и запасной.
— То есть, они подземные жители, живут в сырости, пробивают грунты, двигают потоки вод?
— Нет. Ты конченый материалист, Артём.
— Ещё бы знать, что это такое, — материалистом меня ещё никто не называл, вот пофигистом, это да, это сколько угодно.
— Ты слушай внимательно и вникай. Они пробили эти выходы с другого пространства, можно сказать из другой реальности, из параллельного мира — как хочешь. Они очень сильны. Уже, видишь, научные эксперименты ставят.
— Это вы насчёт ходока? — до меня постепенно стало доходить.
— Именно. Хорошо, что ты наконец мне веришь, а не держишь за идиота. Это что-то новое, Артём, не советую тебе в это влезать. Я-то не мог не влезть, надо было разобраться, всё-таки здание рухнуло, пусть низкое двухэтажное, на наших-то грунтах…
